Книга Новогодняя ночь для ледяного генерала, страница 10 – Кайра Бардо

Хотел крикнуть, указать, объяснить. Губы не двигались. Нехмар говорил, советники кивали, план одобряли. Я кричал внутри, беззвучно, отчаянно.

Никто не слышал.

Усыпальница в саду так и осталась недостроенной. Сначала из-за нехватки средств — война с севером требовала каждой монеты. Потом король просто перестал напоминать мастерам о сроках. Я слышал, как он однажды объяснял это канцлеру: "Пусть остаётся здесь. Всё равно... он всегда был рядом на советах".

Но по ночам, когда мы оставались одни, истина выходила наружу.

Эдмунд садился на ступени возвышения трона, прямо напротив меня. Смотрел долго, молча. Иногда приносил две чаши вина — одну ставил к моим ногам, вторую пил сам. Иногда говорил. Рассказывал о делах королевства, о проблемах, о решениях, которые приходилось принимать. Словно я всё ещё был его советником, а не куском льда у стены.

— Знаешь, — сказал он как-то, и голос эхом отозвался в пустом зале, — раньше я злился, когда ты молчал. Твоё проклятое эльфийское высокомерие. Но теперь... — Он замолчал, отпил вина. — Теперь твоё молчание единственное, что меня успокаивает. Ты не споришь, не осуждаешь. Просто слушаешь.

Я кричал внутри. "Я слушаю! Всегда слушал! Просто не показывал этого!"

— Нехмар не такой, как ты, — сказал он в другой раз. Голос его был усталый, осипший от бессонных ночей. — Он хороший тактик, храбрый воин. Но не видит картины целиком. Не чувствует, где враг ударит завтра, через неделю, через месяц. Ты бы увидел. Ты всегда видел на три хода вперёд.

Я бы увидел. Да.

Эдмунд старел. Седина покрыла виски, потом всю голову. Морщины прорезались вокруг глаз, у рта. Спина сгорбилась. Руки, крепко державшие меч под Морозным утёсом, теперь дрожали, поднимая кубок вина.

Я привык к быстротечности человеческих жизней. Они мелькали вокруг меня, словно листья на ветру, одно поколение сменяло другое. Но видеть, как стареет друг... это было по-особенному мучительно. Каждый раз, когда он приходил, я замечал новые перемены. Ещё одну морщину. Ещё больше седины. Ещё медленнее шаг.

Он умирал у меня на глазах, день за днём, год за годом.

И я не мог даже сказать ему, что понимаю теперь, что ценю его, что жалею о своей холодности.

Прошло больше десятка лет после моего заключения в лёд, когда в зал ворвался гонец.

Молодой, запыхавшийся, лицо перепачкано грязью и кровью. Эдмунд принимал просителей, сидел на троне, слушал жалобу какого-то купца. Гонец пал на колени.

— Ваше Величество! Северные племена... они объединились! Перешли границу, сожгли три форта, армия выступает...

Повисла абсолютная тишина.

Эдмунд медленно встал.

— Нехмар?

— Генерал собирает войска, Ваше Величество. Просит подкрепление.

Король отдал приказы быстро и четко. Мобилизовать резервы, отправить гонцов к союзникам, закрыть южные границы. Прекратились балы и приёмы. Теперь в зале оставался только Эдмунд и его ближайшие советники. Карты разложили на столах.

Нехмар предложил встретить врага у Железных холмов, разбить авангард, отбросить остальных за границу. План выглядел разумным. Советники одобряли.

Я видел ловушку.

Холмы были идеальным местом для засады. Узкие проходы, скалистая местность, невозможность манёвра для крупных сил. Северяне знали эту землю, охотились там веками. Они заманят армию вглубь, отрежут пути отступления, уничтожат по частям.