Книга Попаданка в законе, или развод с драконом, страница 73 – Майя Фар

И Чарльз думает, что это его сестра.

— Я подумал, что, может, и вправду я слишком зажился, и тогда я решил умереть, – грустно сказал господин Ашфорд. – Но я хотел отблагодарить Розу за то, что она не побоялась и сделала всё, чтобы меня спасти. Но, зная правду, я понимал, что Эвелин не даст Розе возможности получить наследство, и тогда я придумал этот план.

Я взглянула на мужчину:

— А барон Дерайн?

— Барон знает то, что я ему рассказал, и действует в моих интересах.

— Почему вы решили всё рассказать мне?

— Вы сможете решить это так, чтобы все получили по заслугам, но чтобы в то же время это не стало достоянием общественности.

— А что планируете делать вы?

— Жить

— Жить?

— Да, я буду жить, той жизнью, о которой всегда мечтал. Мне ведь вправду осталось не так уж много, но все эти годы будут мои. – Он посмотрел на меня внимательно и вдруг вытащил чек. – Вот, это ваш гонорар.

— Но я ещё ничего не сделала, – сказала я, всё же взглянув на чек и успев сосчитать количество нулей.

— Зная вас, полагаю, что, если вы сделаете, вы заберёте деньги, если нет, вы оставите чек не тронутым. Держите.

Я не торопилась брать.

— Я не возьму сейчас у вас деньги, пусть барон Дерайн распорядится по итогам, тем более что у меня нет лицензии адвоката, я действую в качестве помощника мистера Мердока и не могу самостоятельно вести дела.

Господин Ашфорд покачал головой и улыбнулся:

— Это только подтверждает, что я в вас не ошибся.

— Спасибо за доверие, – сухо произнесла я, потому что мне не нравилось, что за простые, казалось бы, вещи платят такие суммы.

— Я завтра исчезну, – произнёс Чарльз Ашворд. – Если у вас есть вопросы, задайте их сейчас.

У меня был только один вопрос.

— Могу я взглянуть на того, кто сегодня носил меня на руках?

Чарльз Ашворд расхохотался:

— Боюсь, госпожа Камински, он вам не понравится, и я бы не хотел, чтобы вы его видели, иначе вы сразу поймёте, где можно будет меня найти.

— Тогда у меня нет больше вопросов, распорядитесь отвезти меня домой, – устало сказала я.

Когда я вошла в дом, было уже глубоко за полночь. Все спали, в доме была тишина. Не включая свет, я осторожно поднялась в спальню, зажгла там маленький ночник, скинула платье, в котором ходила целый день, и прошла в душ.

Я всегда любила воду и вот так вот постоять под струями воды, бьющими по плечам, по голове, чувствовать, как они стекают по уставшей за день спине. И вроде кажется, что и проблемы смываются водой.

Вышла из душа и села к зеркалу – побаловать себя разными косметическими штучками. И вдруг в отражении зеркала я увидела, что на кровати кто-то лежит. Сначала не поверила глазам, подумала, что это игра света в отражении, но, медленно повернувшись, увидела то же самое, что и в зеркале.

Сразу вспомнился Зощенко: когда ты приходишь к себе домой, а у тебя на диване уже кто‑то лежит. Причём кто-то, кто в принципе уже не имеет права здесь находиться. Нет, но если по закону, то, конечно, имеет. А вот по этическим соображениям – уже нет.

— Фредерик. – Я покрепче запахнула халат, а то мало ли что. – Фредерик, – уже чуть громче позвала я его и подошла ближе.

Супруг спал, причём довольно крепко. Я наклонилась, потрясла его за плечо, и в этот самый момент его руки сомкнулись на моей спине; меня наглым образом повалили на кровать и, навалившись сверху, придавили.