Книга Попаданка в законе, или развод с драконом, страница 87 – Майя Фар

Я не знаю, от чего зависело настроение госпожи Сарден, возможно, у неё просто не бывало хорошего настроения, но встретила нас супруга министра с хмурым лицом и с бароном Дерайном. Самого господина Сардена не было.

Госпожа Сарден была из тех женщин, про которых говорят: Ну посмотри, ничего же из себя не представляет, а он её на руках носит.

То есть госпожа Сарден была глубоко замужней, уверенной в своём муже и искренне не понимающей, почему другие этого никак не поймут.

Невысокая, кругленькая, глаза немного навыкате, лицо когда-то было сердечком, но сейчас округлившиеся щёки сделали его пышным сердечком. Короткая стрижка каре и волосы непонятного рыжеватого оттенка – было похоже, что госпожа Сарден пропустила визит в салон на окрашивание.

Я посмотрела на барона Дерайна, и мне пришла мысль: мы с ним всё время так и будем по разные стороны? Он защищает истца, а я – ответчика.

Но сейчас было не время об этом размышлять, да и вообще, одёрнула я себя, что-то я в последнее время слишком много думаю об этом мужчине. А мне сначала надо получить диплом, тем более что я уже почти младший партнёр.

Мы расселись на двух диванах в гостиной, между которыми стоял невысокий кофейный столик, и начали разговор.

Мистер Мердок задавал вопросы, и госпожа Сарден отвечала, но отвечала довольно односложно.

— Вы знаете госпожу Марию Орланду?

— Нет.

— Она делала вам комплимент о ваших драгоценностях?

— Да.

И дальше в том же духе.

Мне это не понравилась, и тогда я задала открытый вопрос:

— Госпожа Сарден, расскажите нам про ваши драгоценности.

— Но я уже рассказала про них полиции, – возмутилась супруга министра.

— Простите, но мне было бы интересно узнать, что было украдено, тогда и мотивы преступника станут понятны.

— А вы разве не представляете защиту преступницы? – вдруг спросила госпожа Сарден.

— Нет, – ответил ей мистер Мердок, – мы представляем сторону подозреваемого, но пока суд не прошёл и не принял решение, мы не можем называть кого-либо преступником.

— Я вот мужу всегда говорила, – туту же высказала нам госпожа Сарден, – что все беды в нашем королевстве оттого, что у нас слишком гуманная судебная система.

В результате она делегировала барону Дерайну рассказать нам, что за драгоценности были похищены.

Я выслушала и произнесла:

— Наверное, очень жаль лишиться такого богатства?

Неожиданно лицо госпожи Сарден стало злым, и она высказала:

— Это только такие молоденькие глупышки, как вы, думают, что в этом и есть богатство…

Вмешался барон:

— Госпожа Сарден, зря вы так, господа Камински – мать троих детей.

— Дети – это, конечно, хорошо, – внезапно сменила тон госпожа Сарден и вдруг вдохнула, набрала полную грудь воздуха, как будто бы собиралась прыгнуть в воду с вышки, и сказала совершенно неожиданное:

— Но главное всё же – это любовь.

Я заинтересовано замолчала, ожидая, что сейчас наконец-то услышу что-то, что хоть как-то поможет понять, о чём она вообще. Какая такая любовь?

Просто весь вид госпожи Сарден вкупе с её настроением не ассоциировался со словом «любовь». Такое же недоумение возникло и на лицах моих коллег, барона Дерайна и мистера Мердока.

— Мне пора, – заявила госпожа Сарден и, обратившись к барону Дерайну, добавила: – Дорогой барон, я очень на вас рассчитываю.