Книга Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов, страница 22 – Алиса Князева

Он нашёл меня?

Пришёл забрать обратно?

Страх парализует, сковывает движения. Я стою посреди сада, сжимая в руках сложенные простыни, как щит, и не могу сдвинуться с места.

— Кто здесь? — мой голос звучит слабо, дрожит от страха. — Покажись!

Тишина. Сердце готово выпрыгнуть из груди.

Если это Драксен… и он нашёл меня так быстро… что мне делать? Бежать? Куда? Умолять о прощении? Никогда!

Звук повторяется, теперь отчётливее — не треск веток, а глухой, приглушённый стон, похожий на плач ребёнка. Мои руки холодеют, а сердце продолжает колотиться в горле.

— Есть здесь кто-нибудь? — зову я, делая осторожный шаг в сторону звука.

Тишина, а затем снова — тот же жалобный писк, доносящийся откуда-то со стороны старого колодца.

Колодец! Я почти забыла о нём. В детстве мать всегда предупреждала держаться подальше, «слишком глубокий и опасный». Позже, когда провели водопровод, о нём и вовсе забыли, лишь крышка да невысокий каменный бортик напоминали о его существовании.

Я быстро пересекаю заросшую лужайку, спотыкаясь о спрятанные в высокой траве камни. Сердце стучит уже не от страха, а от тревоги. Кто-то в беде. Маленький и напуганный. А я слишком впечатлительна из-за беременности, чтобы проигнорировать.

Колодец скрыт разросшимся кустарником, но я узнаю очертания. Деревянная крышка приоткрыта, и оттуда действительно доносятся звуки — теперь более отчётливые. Не человеческие.

— О, боги, — выдыхаю я, отодвигая крышку полностью.

Я вижу мешок, подвешенный на верёвке примерно в метре от поверхности. Мешок, который дёргается и издаёт отчаянные мяукающие звуки.

Гнев вспыхивает во мне с такой силой, что на мгновение темнеет в глазах. Какое чудовище могло сделать такое? Запереть живое существо в мешке и подвесить над бездной?

— Держись, малыш, — говорю я, наклоняясь над колодцем и пытаясь дотянуться до верёвки. — Я вытащу тебя.

Мешок всё ещё дёргается, но звуки стали тише. Животное устало или смирилось со своей судьбой. Эта мысль заставляет меня действовать ещё решительнее.

Первая попытка неудачна — верёвка соскальзывает. Вторая тоже. На третий раз мне удаётся зацепить её и подтянуть мешок ближе к себе.

Теперь я могу дотянуться до него рукой. Хватаю и осторожно поднимаю его. Мешок тяжелее, чем я ожидала, и мокрый снизу. Должно быть, висел здесь достаточно долго, чтобы пропитаться сыростью колодца. Бедное животное!

Кладу мешок на землю и развязываю узел, стягивающий горловину. Внутри тьма, а затем — две светящиеся точки. Испуганные, настороженные кошачьи глаза.

— Всё хорошо, — говорю я мягко, продолжая развязывать мешок. — Ты в безопасности. Я не обижу тебя.

Когда мешок наконец открыт, оттуда медленно высовывается голова — маленькая, тёмная от грязи и… краски? Да, кто-то вымазал котёнка в какой-то краске — синей, красной, жёлтой. Его шерсть слиплась в комки, глаза полны страха.

— Какое чудовище могло сделать такое с тобой? — шепчу я, чувствуя, как гнев снова поднимается внутри.

Котёнок, а это совсем юный кот, может быть, три-четыре месяца от роду, пытается вылезти из мешка, но его лапки слишком слабы. Я помогаю ему, осторожно поддерживая тельце.

Он весь дрожит, но не вырывается, словно понимает, что я пришла на помощь. Его шерсть не просто грязная — она измазана какой-то густой краской, которая уже подсохла и сковывает движения. Бедняга, должно быть, мучился, пытаясь освободиться.