Книга Дневная жена незрячего Дракона, страница 52 – Хель Сорго

Чем дальше мы отходили от вокзала и поднимались по узким улочкам с каменными ступенями в центр города, тем теплее выглядели крохотные уютные домики и какие-то заведения из крупного серого камня, расписанного узорами инея.

Поперёк улиц над дорогами висели праздничные треугольные флажки, над окнами тепло перемигивались гирлянды и люди сновали туда-сюда, одетые в яркие накидки, шубы и плащи, живо и громко переговариваясь. А где-то даже пританцовывая, ведь уличных музыкантов в этом районе оказалось столько, сколько я не встречала за всю свою жизнь.

Граф бросил одному такому, играющему на флейте, медную монету в лежащую на земле шляпу.

— Смотри, чтобы губы не примёрзли, – посоветовал он, тепло усмехнувшись, а от того совсем не обидно.

Парнишка в ответ на прощание помахал нам рукой. И мы, свернув за угол, вышли к вратам постоялого двора.

— Утомился? – спросил граф у Эрика и взял его за озябшую ручку. – Ничего, сейчас поедим горячего и отдохнём, – постучал он в двери.

— Кто отдохнёт, – заметила я, вздыхая, – а кто будет искать недостающие ингредиенты для… – я пропустила слово «яда», – твоих глаз.

Райдо коротко кивнул.

Коротко и мрачно.

Мне показалось, что он старательно пытался скрыть свои эмоции, а значит, беспокоился и прикладывал немало усилий, чтобы доверить мне такое важное и опасное дело.

Что ж, я полностью его понимала и ничуть не обижалась. Сама нервничала… Но готова поклясться, что не подведу и не сделаю ему хуже.

Вместе с покупкой я прихватила с собой и газету, которую мне охотно отдали просто так.

Задумчивая и мрачная, не глядя по сторонам, вернулась к графу, тихонько открыла дверь, думая, что все в комнате спят и зашла.

Так и оказалось – Райдо дремал сидя на кровати, спиной прислонившись к синей стене, держа Тосю на коленях. А Эрик, будто кот, свернувшись калачиком, дремал рядом. Видимо, на отдельной детской кроватке никто быть не захотел, устав от череды потрясений и напряжения, которое если и не испытывали сами в должной степени – как-никак, а детки осознают не всё и переносят многое легче, по крайней мере, в моменте – то наверняка считывали поведение и эмоции взрослых.

С облегчением спустив с плеча лямку от сумки, я начала выгружать на подоконник приобретённые в аптеке ингредиенты для «яда». Нашла несколько подходящих чаш и блюдце, ложечку, пипетку и чайную свечу, которая понадобиться для нагрева смеси в толстой стеклянной колбе. И принялась за работу, пусть и чувствовала, что сама уже валюсь с ног. Но больше, чем поспать, мне хотелось бы отогреться в баньке…

Газету, не зная, как рассказать обо всём Райдо и следуя малодушию, положила на краю кровати, с замиранием сердца ожидая пробуждения графа. И так вышло, что увлекшись работой, боясь ошибиться в пропорциях, не имея при себе точных весов или хотя бы измерительных стаканов, я не сразу заметила, как это произошло.

Опомнилась, лишь когда граф поднялся и принялся мерять шагами пол, держа газету и читая статью на ходу, похоже, уже не в первый раз.

На нём не было лица…

Пальцы, сжимающие желтоватый пергамент, сделались белы, словно снег, что крупными и лёгкими хлопьями кружил в этот момент за окном.

— «Кара семьи изменников производится в назидание другим, – зачитал граф вслух, но при этом негромко, несмотря ни на что помня о спящих детях, – как символ и напоминание, что все ваши действия… Действия каждого! Влияют на окружающих, не просто на судьбу страны, а на ваших соседей, случайных прохожих, что вы повстречали однажды на улице, отправляясь в булочную, на родных, на детей. И, не желая зла ближнему своему, каждый обязан с должной ответственностью относиться к своим действиям, словам, своей жизни. Хвала императору! Процветание народу!» Лицемеры, – всё же не выдержав, бросил он газету на вторую кровать, и листья её разлетелись по комнате. – Будто я мало делал для страны и людей вокруг!