Онлайн книга «Голубой ключик»
|
— Не нравится стоять тут голодным, — он нахмурился, но смотрел неотрывно. — Все уж за столом, одни мы препираемся. Бесполезное занятие, если подумать. — Ну так ступайте обедать. Никто вас не держит, — Софья указала ему на дверь столовой. — Только после вас, — Бартенев пропустил ее вперед себя и вошел следом. — А вот и они, — Василий Иванович взялся за ложку. — Настасья, подай им. Где запропастились? Вон Федька собрался завтра на кулачках драться. — Где? — спросил Бартенев, усевшись. — На Мере*? — Там, — кивнул младший Кутузовский сын. — Ты с нами, Лёшка? — Ступай с нами, — встрял старший брат. — Стенка на стенку* пойдем. Людишек бы набрать покрепче. — На кулачках? — Софья не выдержала. — Василий Иваныч, миленький, я ни разу не видала, как бьются. Возьмите с собой! — Софка, ты в своем уме? — Кутузов поперхнулся. — Девице на такое смотреть? — Я встану поодаль, обещаю! — барышня подпрыгивала на стуле и складывала просительно ручки. — Да я с возка не сойду, а если что страшное будет, глаза закрою! Возьмите, май дарлинг! — Василь Иваныч, да и я бы посмотрела, — тихонько проговорила Вера. — Мы бы с Софьюшкой вместе... — Вера Семённа, ты-то... — Кутузов крякнул, оглядел дамскую часть стола. — Дозволю, но, чур, под ногами не путаться! И чтоб ни слова, ни вздоха! Станете верещать, вмиг домой отправлю! --- Подъязычные горошки— так в старину называли пилюли. Мера— река, которая протекает в Костромской и Ивановской областях России, левый приток Волги. Кулачные бои — русская народная забава. Бои проходили в специально отведённом месте: летом — на площадях, зимой — на замёрзших реках и озёрах. Виды: “Стенка на стенку” — командный, “Сам на сам” — один на один с соперником, “Сцеплялка-свалка” — каждый за себя и против всех. Во время боев делались ставки на бойцов. Глава 9 — Софинька, как же мило! Умеешь ты принарядить! Бартенев снова подслушивал, но теперь уж невольно, не нарочно: вышел из дома, чтоб пройтись до заката и продышаться, а увидал Веру и барышню Петти, какие чинно прогуливались по аллее. — Верочка, а и ты хороша, — улыбалась Софья. — И всего-то надо было убрать из гардероба серое. Шубка у тебя — загляденье! — Это покойный муж дарил, — Вера поникла. — Ушел до срока. Царствие Небесное. — Любила его? — барышня изогнула брови, будто собралась рыдать. — Уважала, — ответила молодая вдова с запинкой. — Он сильно старше был. — На сколько? — На тридцать лет, — вздохнула Вера и отвернулась от барышни Петти. — Меня отдали ему, чтоб рассчитаться с долгами. Матушка и батюшка остались при своем имении, избавились от нищеты. Да и братец меньшой получил наследство какое-никакое. А я... — Что ты? — Притерпелась, — Вера тяжко вздохнула. — С мужем прожила всего годок, нынче вдовствую. Полно, чего ж вспоминать теперь. Я рада тебе, Софинька. С тобой, будто легче вздохнула. Да и Василь Иваныч повеселел. А Алёша-то, Алёша! Я и не слыхала, чтоб так много говорил. Тут Бартенев скривился, словно отведал кислого, и решил уйти подальше, чтоб не услышать того, что лишний раз напомнило бы о разрушительной стихии Петти. Он злился, отказываясь принять мысль, что и сам радовался Софье, а еще хуже — всякий раз, выходя из своих покоев, шел туда, где слышался ее голос. Нет, он не чурался дамского общества, просто не любил девиц жеманных и лицемерных, а все это воплощалось в девице Петти. Однако Алексей чувствовал, что за этой шелухой скрывается искренняя и сердечная девушка, которая изредка проявляет себя, особо, когда забывает кокетливо хлопать ресницами. |