Книга Голубой ключик, страница 35 – Лариса Шубникова

Бартенев знал наверно, что не нужно смотреть на девицу Петти, что не следует поддаваться ее кокетству и уловкам, но не выдержал, прикипев взором и к ее белой шее, и к очаровательному личику.

— Сбитень с кардамоном, душистый, — Софья тихонько щебетала, выставляя на стол кружки, сбитницу и тарелочку с пирогами. — А вот еще и пирожки с ягодой. Любите, Алексей Петрович? Угощайтесь, голубчик.

— Это вы так о своем человеке хлопочете? — Бартенев откинулся на спинку кресла.

— Что ж сразу о нем? О вас, сударь, только о вас, — она легкой походкой отошла от стола, обернулась и встала так, чтоб привлечь его внимание: ножка выставлена из-под нарядной юбки, белая ручка на отлете ладошкой вверх, а коса, какой он давеча любовался, перекинута на высокую грудь.

— И для того принесли две кружки? Опять лжете, сударыня, — Бартенев с трудом отвел взгляд от очаровательной барышни. — Вы рассчитывали на долгий разговор. Догадывались, что придется спорить со мной. Отсюда все эти ужимки. Скажите прямо, что вам надо. Может, придем к согласию.

— Стали бы вы меня слушать, если б не ужимки, — она не смутилась, заулыбалась искренне и тепло. — Сударь, возьмите моего человека на кулачные.

— И какая ваша выгода? — Бартенев указал ей на стульчик возле стола.

— Денежная, голубчик, — она присела, поставив локотки на стол, а после оперлась щеками на ладошки. — Герасим выйдет победителем и возьмет ставку.

— Похоже, вы честны, — Бартенев чуть склонился к ней. — Зачем вам деньги? На безделушки? Учтите, я сразу пойму, если солжете. Лучше говорите прямо.

— Какой вы все ж... — Софья задумалась, но ненадолго: — Нужны средства, чтобы купить вольную для Герасима. Он попал за долг к Глинским, еще не откупился. Вот и...

— Почему так заботитесь о нем? — спросил без ехидства, прямо и открыто.

— Зачем вам знать? — она чуть нахмурилась.

— Любопытно, Софья Андревна, любопытно.

— И что же вам любопытно?

— А то, сударыня, почему у вас в приятелях простой мужик, и отчего в доме Глинских вы жили наособицу? Не отпирайтесь, мне это доподлинно известно.

Софья не стала спорить, промолчала, опустив личико, разглядывая бумаги на столе. Молчал и Бартенев, казня себя за излишнюю суровость и прямоту: он не хотел обижать девушку, а уж тем более — печалить ее.

— Герася...Герасим все время рядом был, сколько себя помню, — она заговорила, и ее голос заставил Бартенева вздрогнуть: столько теплоты и искренней привязанности в нем звучало. — Веселил, заботился, радовал. Разве могу не ответить ему? Как не отозваться добром? Алексей Петрович, возьмите его.

— Отчего сами не выкупите? Дайте ему денег.

— Не возьмет, — вздохнула Софья. — Уж сколько раз предлагала, а он...

— Гордый, стало быть. Ну что ж, оно и неплохо, — Алексей едва заметно улыбнулся. — Извольте, возьму. И поставлю «сам на сам» на Герасима, а там уж как судьба распорядится.

— Правда? Алексей Петрович, миленький, правда? — она вскочила и заметалась по гостиной. — Хотите я пирогов с рыбой принесу? Или с грибами? А, может, вам письмецо переписать надо? Так я сделаю!

Бартенев внимательно проследил за ее мельтешением, оценил нарядные юбки, что красиво льнули к ее ножкам, а после высказался:

— Софья Андревна, не выпадайте из своей роли, иначе подумаю, что вы и впрямь способны быть милой барышней. За мое согласие благодарите Герасима: мне нравятся гордые люди, какие стяжают всего сами и не клянчат денег.