Книга Голубой ключик, страница 30 – Лариса Шубникова

— Василий Иваныч, голубчик, позвольте еще разок скатиться! — протараторила Софья и бросилась к горке. — Я мигом!

— Куда?! Софка, стой! Алёшка, лови ее, лови! — кричал Кутузов со смехом. — Расшибется еще!

— И-и-и-и-эх! — барышня мчалась с горки, раскинув руки в стороны, а когда остановилась, поняла, что ткнулась ногами в чьи-то меховые сапоги.

— Софья Андревна, снова вы? — ехидно сказал Бартенев, стоя над ней. — Вид у вас, прямо скажем, потрепанный.

— Алексей Петрович, и я счастлива нашей встречей, — Софья, обессилев, лежала у ног Щелыковского лешего и была совершенно довольна. — Однако сделайте милость, отойдите. Из-за вас солнца не видно.

— Не капризничайте, — попенял Бартенев. — Вы, вижу, сменили парчу на шерсть? Неужто в вашем гардеробе есть грубые ткани? Вот уж не поверю, что девица, которая пахнет фиалками, решила надеть простое платье.

— Откуда ж в вас столько желчи, голубчик? — смеялась барышня Петти. — Может, и вам с горки прокатиться? Глядишь, и выветрится стариковское.

— Увольте, сударыня, — Алексей нагнулся и поднял легенькую девушку. — Я оставил такие забавы в прошлом.

— Да что вы говорите? — Софья отвела от лица растрепанные волосы. — И чем же теперь себя радуете? Ужель, полынной настойкой? Нет, наверно, подъязычными горошками*. Животом маетесь? А я давно догадалась.

— Правда? — он подозрительно прищурился. — И как давно?

— А еще в калашном ряду, когда увидала вас впервые. Вы так сморщились, что я сразу поняла — болеете, — Софья приподняла юбки и пошла за семейством Кутузовых, какие уж взошли на крыльцо дома. После оглянулась на Герасима, какой следовал за ней неотступно, но держался поодаль.

— Сколько чести, и все мне одному. Смотрели на меня, сударыня? Не скажу, что польщен, — Алексей подхватил барышню под локоток: она поскользнулась.

— Мерси, — Софья улыбнулась. — Так вы и сами жгли меня взором. Это я только потом узнала, что любите подслушивать и подглядывать. Алексей Петрович, вы точно воин? Не соглядатай? А так похож, так похож.

— Сударыня, не вынуждайте меня рассказывать, на кого похожи вы, — Бартенев помог барышне забраться по ступенькам и отворил для нее дверь, дождался, когда войдет в переднюю, и последовал за ней.

— И так знаю, — она помахала рукой беспечно. — Вертихвостка, болтушка.

— Отнюдь, — Алексей скинул шубу на руки выбежавшему Родьке. — Вы, Софья Андревна, неуемная стихия. А это пострашнее вертихвостки и болтушки.

— Оу, месье Бартенев, какой комплимент, — барышня отдала шубку служанке Настасье.

— Нет, мадемуазель, это не комплимент, это вызов, — Бартенев усмехнулся. — Я не люблю хаоса, а вы его живое воплощение.

— Как поэтично, — Софья прижала ручки к груди и томно вздохнула. — Вам бы вирши складывать.

— До обеда не складываю, — Алексей пошел к лестнице. — Приходите вечером, может, напишу пару строк.

— О, мон дьё, — Софья не сдержала смеха, представив себе Бартенева с пером в руке и слезой во взоре. — Какая неожиданность.

— Сам в изумлении, — развел руками Алексей и ушел.

Софья еще немного постояла в передней, улыбаясь, но все ж опомнилась и поднялась к себе. На столике увидала письмо, о каком просил Бартенев, и взялась прочесть.

— Се манифик, — смеялась девушка. — Сколько тюков? Ну и ну...

Она торопливо переоделась, скинув простое шерстяное платье и надев побогаче, присела за стол и взялась за перо. Совсем скоро перед ней лежал исписанный листок с переводом, но без росчерков и завитушек. Софья полюбовалась на дело рук своих, а после, поддавшись искушению, капнула на бумагу фиалковыми духами и лишь для того, чтобы позлить Щелыковского лешего.