Книга Голубой ключик, страница 52 – Лариса Шубникова

— От чего? — глаза ее распахнулись во всю ширь, и в них Алексей увидел свое отражение.

— От Стужи, — выдохнул. — Я скоро вернусь, ступайте.

— От Стужи? — она бросилась к нему. — От той Стужи? Сударь, не совестно вам держать меня в неведении? Сей миг говорите, что со мной? Что со всеми нами?

— Обещаю все рассказать, — он наскоро поклонился и пошел прочь, не в силах боле смотреть с синие глаза, наполненные теперь испугом. Бартенев знал, что изменить ничего не может, но был полон решимости сделать все, чтобы Софья выжила.

Бартенев прошел по двору, увидав мужиков у конюшни. Те, избитые и окровавленные, сидели возле дверей и утирали опухшие носы рукавицами.

— Что тут? — спросил грозно.

— Так эта... — поднялся полнотелый Ефим. — Лексей Петрович, помял нас кучер Глинских.

— Где он?

— Так эта... — Ефим шмыгнул носом, — связали. Кутузов сам приказал.

— Веди, — Бартенев шагнул в конюшню, чуть ослепнув от темноты после светлого морозного дня.

В углу на сене лежал Герасим, повязанный по рукам и ногам. Алексей прибавил шаг, а после приказал мужикам, какие следовали за ним неотступно, освободить.

— Явились? — прошипел злобно Герасим, потирая запястья. — Где носило вас? А? Что с барышней?!

— Жива, невредима, — Бартенев даже не злился, принимая свою вину. — Ступай во флигель, будь с ней все время. Поселись в комнатушке возле печи и смотри в оба.

— То-то же, — Герасим огрел Алексея злым взором и побежал вон.

Бартенев не задержался в конюшне и вскоре был в хозяйском доме: искал Веру, а нашел служанку Настасью, какая сидела в углу малой гостиной и тихонько плакала.

— Что тут? — Алексей поднял девушку.

— Ой, Лексей Петрович, — служанка зарыдала в голос, — Верочку Семённу заперли. Ой...

— Веди. Рыдать не смей.

После Бартенев торопливо шел за служанкой, какая привела его к дальней комнатке, где часто ночевали посыльные, какие приезжали к ночи и оставались до утра. Там на узкой лежанке сидела вдова, утирая слезы.

— Алёша! — Вера кинулась к нему. — Что с Софинькой? Ужель свезли к ключику? Нехристи! Алёша, миленький, не смогла уберечь! Скрутили и заперли!

— После, Вера, после, — Бартенев накоротко обнял вдову. — Собери вещи и ступай во флигель. Поселись там до времени. Ступай, не оставляй барышню одну. Вскоре и я приду.

— Я мигом, мигом! — Вера засуетилась. — Настя, иди, собери все и скажи снести, скажи, я велела!

Бартенев двинулся к своим покоям, крикнул Родьку, какой явился в борзе и встал столбом посреди комнаты:

— Лексей Петрович, и что ж теперь будет? — спросил мужик, уныло глядя в глаза Алексею.

— Не скули, — приказал Бартенев. — Собери сундук мой и снеси в малый флигель. Торопись.

— Слушаюсь-с, — Родька поклонился и начал хлопотать.

Бартенев прошелся по комнате, потрогал корешки книг, какие прочел раза по два, а то и боле, остановился и кинул взгляд на стол. Там на самой середине лежал том «Русской волшбы».

— От Соболькова привезли? — спросил Алексей у Родьки.

— Второго дня доставили, — ответил мужик, укладывая в сундук рубашки хозяина.

Бартенев кивнул и обернулся к окну, глядя на заснеженные ели и сугробы, на дорогу, какая вела от поместья, и вскоре увидал Кутузовых, какие шли к дому, с трудом переставляя ноги.

— Ну что ж, так тому и быть, — Алексей пристукнул кулаком по подоконнику, подхватил том «Русской волшбы» и пошел в переднюю.