Книга Голубой ключик, страница 49 – Лариса Шубникова

— Софья Андревна, отоприте.

— Входи, Герася, открыто.

Мужик тихо вошел в покои и затворил дверь:

— Нынче в людской языками трепали, — Герасим говорил быстро, тревожно озираясь. — Говорят, у Кутузовых волшба недобрая. Говорят, тут люди пропадают. Были да сгинули, и концов не сыскать. Софья Андревна, может, ну их? Может, домой? Я уж и возок уготовил, и тулуп в него кинул. Домчимся вборзе.

Софья шагнула навстречу приятелю, да так и застыла, глядя на него. Однако отмерла и сказала:

— И я слыхала кое-что да не разумела сути.

— Что, барышня? Коли знаете чего, так говорите.

— Ничего не разобрала, но что-то обо мне и о Бартеневе.

— Во как! — мужик выпучил глаза. — Замуж берет? Ну так-то он неплох, богатый и не кривой. А чего ж так поспешно? Глинский-то знает? Воля ваша, но я б сбежал отсель. Захочет Бартенев вас в жены, прикатит в Кострому, посватается по-людски и чин по чину.

Софья пометалась по комнате, сжимая кулачки, потом тряхнула головой, будто скидывая с себя морок:

— Не думаю, что Алексей Петрович захочет меня в жены. Тут что-то другое, и оттого мне тревожно. Может, ты и прав, Герасинька, может, лучше уехать. Давай так, завтра я скажусь больной. Мол, лекаря мне надобно, а тут нет.

— Ну вот и ладно, вот и славно, — мужик, по всему видно, вздохнул легче.

— Договорились, — Софья протянула руку, и Герасим тихонько стукнул по ее ладони своей. — Только уж ты суматохи наведи. Мол, барышня занедужила. Ох! Ах!

— Не сумлевайтесь, все сделаю в лучшем виде. Уж чего-чего, а шороху наведу такого, что сами вас отправят, — хохотнул мужик и собрался уж уйти, но встал как вкопанный, глядя на дверь: в коридоре послышались торопливые шаги, словно кто-то убегал.

— Ты ж глянь, какая зараза девка, — сплюнул. — Ксюха, боле некому. Топает, как лошадь. Подслушала, не иначе. Эк мы с вами лопухнулись-то.

— Вот незадача, — опечалилась Софья. — Теперь не солжешь. Герася, вот что, дождемся Бартенева.

— Верите ему? — мужик свел брови к переносью. — Так-то и я к нему с почтением, особливо после кулачных. Но ведь чужой он.

— Верю, — Софья кивнула. — Уж не знаю почему, но ему верю.

— Добро, ждем. Будет вскоре. Ну, а я пока послежу, может, чего и вызнаю, — Герасим подался к двери. — Не бойтесь. Ежели что, возок у меня наготове. Сбежим.

— Спасибо, голубчик!

Едва Герасим вышел за порог, началось странное: Кутузовы велели запрягать, засуетились. Софья вышла узнать, что стряслось, но быстро вернулась в свои покои: хозяева смотрели недобро, а в самом доме чувствовалась беда, да не та, какая приходит не спросив, а та, какую творят со знанием дела. Барышня насторожилась, после накинула шубку и ушла к дороге, ждать Бартенева.

— Не видно, не видно его, — шептала Софья, вглядываясь вдаль.

Одиночество ее не было долгим: вскоре послышался звон бубенцов, и из ворот выехал возок.

— Софка, пойди сюда, — поманил ее Кутузов.

— Зачем, Василь Иваныч? — барышня попятилась, чувствуя на себе злые взгляды братьев и Ксении.

— Иди, сказал, — приказал Кутузов, вмиг утратив свой добродушный вид.

— Нездоровится мне, домой пойду, — солгала Софья и двинулась к хоромине с тем, чтоб просить Герасима увезти ее.

— Алексашка, хватай! — громкий голос Ксении заметался меж сугробов. — Сюда волоки!

Крик хозяйской дочери подстегнул не хуже плети; Софья бросилась бежать, слыша, как грохают за спиной сапоги Алексашки. Страх придал сил: неслась, не разбирая дороги. У крыльца увидала Герасима, какой отбивался дворни, однако, но не преуспел: пятеро мужиков свалили его с ног, насели и держали крепко.