Книга Голубой ключик, страница 50 – Лариса Шубникова

— Барышня, бегите! — смог упредить верный Герасим.

Опоздал: Софью настиг Алексашка, подхватил и закинул на плечо. Понес к возку, не обращая внимания на сопротивление хрупкой барышни.

— Василий Иваныч! — Софья, какую свалили в возок, будто куль с мукой, кричала: — Отпустите! Не смейте! Дядька мой вам не простит!

— Простит, — хихикала Ксения. — Сам бы тебя отвез, да волшба у него не та. Трогай!

Федор потянулся закрыть рот Софье, какая принялась звать на помощь, однако быстро отдернул руку.

— Зараза, кусается! — выдохнул младший.

Возок несся меж сугробов, колкий снег летел в лицо, ветер бушевал, смахивая со щек Софьи злые слезы. Но даже сквозь мутную пелену страха и злости, она искала возможности соскочить с возка, да не повезло: путь оказался недолог, и вскоре лошади остановились возле небольшого колодца.

— Прибыли, царевишна, — потешалась Ксения. — Федька, вставай, щит держи. Алексашка, ты с батей полог колдуй.

Софью снова тащили, но теперь уж прочь от возка к водице, какая сияла голубым светом. Возле колодца бросили на снег, и отошли подальше. Рядом с барышней осталась Ксения, высоко подняла руки и принялась творить волшбу. С пальцев хозяйской дочки сорвалось синее пламя, какое укрыло льдом деревья, а снег превратило в блестящую слюду. Голубая вода забурлила и зашлась паром.

— Карачун могучий, услышь меня! — завывала Ксения. — Возьми своё, отдай наше!

Софья вскочила на ноги, понимая, если не убежит сейчас, то случится страшное! Однако Алексашка был настороже: ухватил за ворот шубки и повалил на колена.

— Стои, — ухмыльнулся. — От судьбы не уйдешь.

— Удачи тебе не видать, — прошептала Софья и сотворила знак родовой волшбы. — Себе забираю, тебя оставляю ни с чем.

Старший не услыхал ее злых слов: щерился злобно. Но через миг поскользнулся и упал навзничь, а сверху грохнулась на него тяжелая ветка, какая оторвалась от дерева.

— Да что б тебя, — Алексашка поднялся и прижал ладонь к щеке. — Зуб вышибло. Да не один!

Софья снова дернулась, но теперь уж Ксения держала, да так, что не вырвешься. Вот сей миг и пожалела барышня, что уродилась невеличкой: справиться с дюжей девицей не хватило силенок.

— Стой! — раздался громкий голос. — Стой, сказал!

— Алексей Петрович! — Софья узнала Щелыковского лешего. — На помощь!

— Поздно, — захохотала Ксения, взяла барышню за ворот и склонила над колодцем. — Гляди, Голубой ключик, кого я тебе привела.

Софья замерла, застыла, как ледяная. Смотрела в голубой омут и не могла отвести глаз от причудливых всполохов и прозрачных женских лиц, какие проносились перед ее глазами. Все юные, тонкие, синеглазые...и несть им числа.

— Стой! — Бартенев подбежал. — Нет! Нет, Софья!

Барышня услыхала, как тихо взвыл Алексей, и отмерла.

— Что это? — прошептала тряским голосом.

— Опоздал... — Бартенев сжал кулаки и вскрикнул, будто обжегшись. Затем поднял рукав, глядя на запястье. Смотрела и Софья; на руке Шелыковского лешего отпечатался серебристый посох, тот самый, который барышня помнила по «Русской волшбе»: мороз и смерть. Не успела удивиться, как ожгло шею под косой, да больно.

— Ай! — не удержалась от стона.

— Печать Карачуна, — тихо проговорил Бартенев. — Софья Андревна...

— Что? — она испуганно смотрела на Алексея.

— Что? — его взгляд стал яростным. — Что?!