Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 2 – Алекса Рид

Время остановилось. Сердце не заколотилось, не упало. Оно будто замерло, превратившись в комок льда где-то в области того самого корсета. Я не почувствовала ни боли, ни ярости. Пустоту. И странное, почти неприличное любопытство.

— Энзо? — мой голос прозвучал чужим, ровным.

Он вздрогнул и повернул голову. Его золотистые, с вертикальными зрачками глаза — наследство могущественных предков — сузились от раздражения. Как будто я была служанкой, помешавшей важной беседе.

— Элиза. Ты всегда отличалась отсутствием такта, — произнёс он, не меняя позы. Блондинка лишь томно потянулась, как кошка, и её взгляд скользнул по моей фигуре с нескрываемой насмешкой.

— Я… я просто…

— Что? Хотела застать меня врасплох? Следишь? — он сошёл со стола, и его рост, почти два метра, вдруг стал давить.

— Считай, тебе это удалось. Хотя, глядя на тебя, не удивлён. Кто захочет делиться ложем с существом, которое так запустило себя? Ты ешь, как последняя плебейка, и выглядишь соответственно.

Слова, острые, как когти, резали воздух. Но они не ранили, я уже привыкла. И эта девушка у него не первая, в последнее время он даже почти не скрывался. Лёд внутри лишь крепчал. Я молча смотрела на него, и, кажется, это его разозлило ещё больше.

— Не делай вид, что тебя это шокирует, — он фыркнул.

— Наш брак всегда был ошибкой. Ты — ошибкой. Я терпел этот фарс три года. Хватит.

Он подошёл к столу, выдвинул ящик и швырнул на пол передо мной несколько листов с печатями.

— Я подал на развод два дня назад. Решение уже практически принято. Мы просто… щадили твои чувства.

Блондинка наконец заговорила. Её голос был сладким, как патока, и ядовитым, как цикута.

— Милая, не усложняй. Ты же и сама всё понимаешь, правда? Ты ему не ровня. Никогда не была. — Она игриво протянула руку.

— Кстати, это моё. Отдай, пожалуйста.

Я посмотрела на свою руку. На обручальное кольцо — массивный, некрасивый слиток золота с их родовой печатью. Я никогда его не любила. И теперь, под её взглядом, оно казалось не символом союза, а клеймом собственности.

Я сняла кольцо. Оно было тёплым от тела. Я положила его ей на ладонь. Действо было настолько сюрреалистичным, что я почувствовала дикое желание рассмеяться.

— Благородно с твоей стороны, — усмехнулся Энзо. — Учитывая обстоятельства, я проявлю щедрость. Для тебя уже снята комнатушка на окраине, в районе Старого Порога. Скромно, но тебе хватит. Можешь начать собирать вещи. Сегодня.

— Мои вещи? — наконец сорвалось с моих губ. — А мои книги? Мебель матери?..

— Твоё? — он рассмеялся, и в этом смехе не было ничего человеческого, только холод драконьего высокомерия.

— У тебя ничего нет, Элиза. Всё, что ты считала своим, куплено на мои деньги или является частью нашего брачного контракта. Контракта, который ты, если помнишь, даже не потрудилась прочесть перед свадьбой, как ты могла быть королевским секретарем? Вся в розовых грёзах о высоком союзе. Там чёрным по белому: в случае развода по инициативе одной из сторон (а инициатором, ясное дело, будешь ты — «неисполнение супружеских обязанностей и неприятие образа жизни»), всё движимое и недвижимое имущество остается у меня. Всё.

Слово «всё» повисло в воздухе, тяжёлое и окончательное.

Я огляделась. Эти стены, эта мебель, эти безликие роскошные безделушки. Ничто здесь не было моим. Казалось, даже воздух, которым было так тяжело дышать в этом дурацком корсете.