Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 3 – Алекса Рид

И тут, сквозь ледяную пустоту, пробился первый живой страх. Тоненький, пронзительный. Старый Порт. Трущобы, где ютятся обедневшие люди и полукровки. Комнатушка. На что я буду жить? Кто я теперь? Без имени, без денег, без защиты.

Энзо, будто прочитав мои мысли, удовлетворённо кивнул.

— Может, в прачечной. Или кухаркой, но работать тебе придёться. У тебя неплохо получается поглощать еду, может, и готовить научишься.

Блондинка хихикнула, примеряя моё кольцо. Оно ей было велико. Даже смешно.

Я не сказала больше ни слова. Развернулась и вышла. Шла по бесконечным коридорам особняка, и шаги мои отдавались в пустоте. В груди клокотало что-то горячее, только пробивающееся сквозь лёд. Не боль. Ещё нет. Унижение? Да. Но сильнее всего было другое — я свободна?

Всё кончилось. Вся эта ложь.

Я вернулась в свою — нет, в его спальню. Подошла к окну. Внизу раскинулся город, причудливое сплетение человеческой и драконьей архитектуры, дымка заводов и магических порталов. Где-то там была моя «комнатушка». И бездна неизвестности. Моя комнатушка. Даже не вериться. Смогу обставить её как захочу…

Я прикоснулась ладонью к холодному стеклу. А потом медленно, очень медленно, позволила себе то, в чём отказывала все эти три года. Позволила себе пожалеть. Себя. Ту глупую, доверчивую девушку, которая поверила в сказку. И ту полную, нелюбимую женщину, которой предстояло теперь выживать.

Слёз не было. Только странная, натянутая тишина внутри. И где-то в самой глубине, под слоями страха и унижения, шевельнулось нечто твёрдое, несгибаемое, чему даже имени не было.

В кармане платья лежала закладка — вырезка из газеты. «Требуется секретарь с безупречным знанием этикета и каллиграфии. В штаб генерала Рихарда Вальтера. Трезвый ум, стрессоустойчивость, готовность к разъездам. Кандидатам с семейными обязательствами не беспокоиться».

Я достала смятый листок и разгладила его пальцами. Генерал-дракон. Говорили, он суров, властен и не терпит неудачников.

Я посмотрела на своё отражение в тёмном оконном стекле — на пышные формы, на упрямый подбородок, на глаза, в которых наконец-то появился огонь.

«Комнатушка на окраине», — эхом отозвалось в памяти.

Я повернулась от окна и направилась к своему туалетному столику. Не за вещами. За последними остатками своих драгоценностей, спрятанными в потайном ящике. Их хватит на приличное платье для собеседования и на извозчика до военного квартала.

Утро кончилось. Начинался день.

Карета тряслась по брусчатке, увозя меня прочь от холма, от особняка, от всего, что три года притворялось моей жизнью. Энзо даже не вышел на порог проводить. Ни слуги, ни дворецкий. Я уезжала так же тихо и незначительно, как и появилась в этих стенах. Призраком, о котором скоро забудут… Ну и плевать!

В сумочке, прижатой к боку, лежал скромный кошель с драгоценностями матери — всем, что я сумела тайком уберечь от «общего» состояния. И в кармане платья, прямо у сердца, хрустела та самая вырезка из газеты. Она грела сильнее, чем плед на коленях.

Я смотрела в запотевшее окно. Город, который из окна спальни Крешенци казался игрушечным, теперь обступал меня со всех сторон. Высоченные шпили драконьих храмов соседствовали с дымящими трубами заводов, экипажи с грохотом разъезжались на перекрёстках. И снег. Он шёл с утра, и теперь всё было присыпано тонким, искрящимся на зимнем солнце слоем. Серебристая пыль поверх грязи и величия. Красиво. И как-то… честно.