Книга Браслет княгини Гагариной, страница 14 – Ольга Баскова

— А царская семья? — резонно спросил Давыдов. — Его жена и дети?

Пестель немного подумал и стукнул кулаком по столу.

— Они тоже должны умереть. Повторяю — никого. — Его высокий голос сорвался. Иосиф понимал, что ему стоит большого труда принимать такие решения. С одной стороны, нет наследников на престол — нет кровопролития. Ох, как им, боевым офицерам, людям чести, не хотелось проливать кровь!

— Позвольте, — неожиданно для себя вмешался Поджио, — вы хотите, чтобы вспыхнула вся Россия, как в эпоху Емельяна Пугачева?

— Мы против гражданской войны, — немедленно вмешался Василий Львович. — Поймите, это хаос, кровь… К тому же у нас нет столько войск. Мы поднимем только своих людей, ну, тех, которыми командуем. В нашем обществе довольно много полковников, поэтому в распоряжении уже несколько полков. Верно, господин Волконский?

— Разумеется, — рассеянно откликнулся седоватый офицер с грустными глазами. «Он сомневается, — подумал Поджио. — И что привело его в организацию? Любовь, как и меня?»

— Нужно ли вести какую‐нибудь агитацию среди солдат? — поинтересовался совсем молоденький, почти мальчишка, с нежным пушком на розовых щеках. Пестель замахал руками:

— Ни в коем случае. Мы будем хорошими командирами, и наши подчиненные пойдут за нами куда угодно, стоит только приказать.

С ним стали спорить, и Иосиф обхватил руками гудевшую голову. Боже мой, что же он делает? Может быть, ему все приснилось? Убить Александра I, человека, которого он уважал и к которому привык относиться с уважением. Нет, только не это!

— Значит, вы против кровопролития, — выдавил он из себя. — Зачем же убивать императора? Посадите его в Петропавловку — это будет гораздо гуманнее.

— Я тоже так считаю, — подал голос белокурый поручик. — Мы ведь не какие‐нибудь разбойники.

Пестель надул щеки, готовясь высказать свое недовольство, но неожиданно передумал. Жара обволакивала своим липким покрывалом, подавляла волю, мешала собраться с мыслями.

— Время покажет, кто из нас прав, — проговорил он примирительно и встал, отодвинув стул. — Господа, вам не кажется, что очень жарко? Я бы с удовольствием искупался.

Иосифу показалось, что в душном гроте раздался вздох облегчения.

— Кто хочет, пусть купается, — процедил Волконский. — Я же предпочел бы выпить чаю с пирогом.

Василий Львович подмигнул:

— Екатерина Николаевна тоже любит почаевничать… вместе со своими внучками. Господа, любители купания, могут присоединиться к нам. Впрочем, не думаю, что мы задержимся. Я распоряжусь насчет чая.

Сергей Волконский и еще несколько офицеров пошли к дому. Пестель, Поджио и Бестужев-Рюмин остались в парке, пытаясь скрыться от жары в тени вековых дубов. Давыдов сделал им знак, что скоро вернется.

— Господину Волконскому не терпится пообщаться со своей невестой, — насмешливо предположил Пестель. — Он еще не сделал предложения, но в кругу Давыдовых только об этом и говорят.

— Жениться на Марии Раевской — большая честь, — заметил Иосиф. — Я слышал, за ней приударял сам Пушкин.

— За кем только он не приударял, — Бестужев-Рюмин расхохотался. — Все поэты ужасно влюбчивы. Ну, кроме Рылеева. Он обожает свою жену. Скажите, капитан, — он пристально посмотрел на итальянца, — вы положили глаз на вторую внучку? До обеда вы пожирали девушку глазами и не отходили от нее.