Книга Флоренций и черная жемчужина, страница 78 – Йана Бориз

У церквушки остановился еще один экипаж из самых вычурных; перед ним все расступились, потому что восседал там предводитель дворянства господин Сталповский с супругой Адольфиной Вильгельмовной и дочерьми Ифигенией и Августой. Все три дамы вырядились по последнему требованию моды, барышни блистали превосходно выточенными мраморными лицами, кои необыкновенно оттенял антрацитово-черный поблескивающий атлас.

Митрошин подержался рукой за ограду, вроде проверил, прочно ли крепилась жердь. В его жесте присутствовало что-то напускное, неискреннее. Приятельствовал ли он с Антоном, не пробежала ль между ними какая кошка? Они все вместе водились сызмала, Игнат и тогда вел себя чудаковато: прямолинеен, как крышное стропило, бесстрашен, как нежить, самоотвержен, как схимник. На службе он кого-то спас, даже не единожды, за то удостоился похвалы, но не продвижения. При жизни Алевтина его заметно недолюбливала, впрочем как многих невыдающихся, как самого Флоренция или того же Алихана.

— А ты сам-то что думаешь по поводу оного? – не удержался Флоренций. Слова Кирилла Потапыча стучали резвыми молоточками по темечку, мол, надо дознавать, кто где пребывал тем часом, когда барышню постигла злая участь. Памятуя о них, художник ринулся в атаку: – И кстати, ты в понедельник не захаживал ли к кому в гости? Или, может, повстречался с кем?

— Да к кому же? – удивился Игнат, но глазами убежал к лужице деревенских мальчишек, что растеклась за предводительскими запятками в ожидании копеечки. – Я… я вообще проспал тот день, головой маялся.

— Проспать – оно похвально. Я бы тоже сейчас… – Ваятель всю неделю спал вполглаза, посему слова его звучали вполне натурально, завистливо. – Но за прошедшие-то дни ты с кем-то видался? Что ж говорят? Вдруг кто что наблюдал тем днем или допрежь? Либо предполагает? Либо домыслил?

— Уволь, братец. Тут такой казус: я домыслов не собираю. А что было на уме у Антона, то тебе лучше других известно.

— Ох, смотри! – Листратов углядел входившую в ограду Неждану в обыденном льняном наряде – нисколечко не траурном. Он притворился, что лицезреет ее впервые, уцепился. – Смотри же! Кто оная?

Игнат неохотно развернулся, но заинтересовавшая особа уже успела пройти внутрь. Ваятель дружески тронул его за рукав:

— Послушай, прости, я побегу, найду ее… Любопытно… Такая… такая нездешняя. Хочу упросить попозировать для изваяния. Не станешь дуться, что покину тебя?

— Беги уж. – Митрошин не посмел задерживать.

Флоренций метнулся за ограду, там сбавил шаг, потому что Неждане полагалось уже проникнуть внутрь. Но она стояла перед крыльцом, клала поклоны. Он застыл рядышком, тоже троекратно перекрестился и воздал положенные почести православному кресту над карнизом.

— Здравствуй. – Она поздоровалась первой.

— И тебе доброго здоровья. – Он покосился на ее несоответствующий наряд: подле храма более никого в цветном, тем паче светлом. Распущенные по плечам власа сочетались с платьем – чисто вымытый лен. Голубоглазая, нежная, как летняя зорька, в руках туесок с цветочными головками: бледно-фиолетовыми, розовенькими, перламутровыми вперемешку.

— Не прознала я про бедненькую Тину, мимо шла. – Неждана дернула уголком рта, опустила ресницы, и что-то в ней незаметно переменилось.