Книга Флоренций и черная жемчужина, страница 93 – Йана Бориз

Однако вопросы про мертвую кожу сей миг не представлялись уместными, и без того Алихан зол как черт. Ваятель попрощался, вытребовал кивательное обещание заявиться вновь с рисовальными целями, как только тот остынет. Еще посулил, что Антон вскоре утихомирится, вроде как Листратов исполнит данный ему наказ. В общем, насыпал с огромный короб прошлогодних шишек без надобности… Что и говорить, остался недоволен собой, предметно недоволен.

Алихан взлетел в седло яркоперой птицей, перед лицом Флоренция снова оказался мокрый подол его халата.

— А где ж промочиться изволили? Ладной ли выдалась дорога?

— Вполне, – хмуро ответил тот, тронул поводья и величаво поплыл к воротам.

Над лоснящимся крупом Айтуара колыхалась шелковая спина с вышитой премудростью – вроде жар-птица махала пришитыми к лопаткам крыльями, хвост ее соткан из сотен парчовых стрел, крайние закругляются поясом, а центральные опускаются до полу, посередине же не тело и голова, а неявно считываемый, только угадываемый старец, один невнятный намек на него. Издали изображение различалось лучше, но все равно недостоверно. Он или не он? Флоренций остался растерян, обуреваем множественными вопросами, бесполезен, не в настроении созидать вазу с мавкой и вообще не в ладах с сегодняшним днем.

А дождь так и не пошел…

Эта суббота вообще вылупилась игривой: солнце затеяло то ли прятки с облаками, то ли догонялки с ветерком. На колодезном журавле важничал петух, чванился своей предприимчивостью. Куриный гарем смотрел на него с неподдельным восторгом, им осталось только расправить крылья и захлопать навроде зрителей в театральной ложе. Ваятелю же предстояло непростое – он ждал Кирилла Потапыча с его Анастасией, на сегодня договорились о сеансе.

Тарантас въехал в ворота Полынного аккурат в полдень. Такое время не больно подходило их целям из-за резких теней, но капитан-исправник выбирал его не по велению искусств, а по собственному разумению, когда ему самому удобнее. Анастасия Кирилловна надела розовое платьице и совсем потерялась в нем, мелкие черты ее воодушевляли на создание не шедевра, а скорее карикатуры на досужих местечковых барышень.

Капитан-исправник перво-наперво поинтересовался Антоном, мол, не объявился ли. При этом глазки его так и буравили, кололи недоверием. Флоренций отоврался, благо дозволялось не поднимать очей, будучи занятым рисунком. После Кирилл Потапыч отправился навестить Зинаиду Евграфовну и там застрял, оставив Настеньку наедине с художником против всяческих правил. Впрочем, полицейский голова мог не печься о таком.

Барышня сидела напротив света, неудачно. На ее лице обнаружились веснушки, в другой позиции незаметные. Носик глуповат – ни туда ни сюда, ротик маленький, невыразительный. Притом Флоренций вполне отдавал себе отчет, что Анастасии Кирилловне положено нарисоваться редкостной красавицей, иначе ему самому станет невмоготу, а Антона можно сразу отпевать.

Первый лист испортила нескладная композиция, там фигура кренилась вбок и вперед, как горбунья. Он решил не перемарывать, а взять другой. Когда не задалось с первого штриха, лучше не мучить. Настюша всем видом демонстрировала желание подсмотреть, что не так, но с места не сдвинулась – послушный одуванчик, отменно воспитали его исправник с исправницей!