Книга Предел терпения, страница 107 – Челси Бикер

Но я говорила ей, что не пью. Говорила сегодня вечером в «Дарах». Или она не слышала меня? Но я ведь точно говорила, да?

— Слушай, просто отпусти ситуацию, положись сейчас на ощущения, зная, что скоро они пройдут. Может быть, даже спроси себя, как алкоголь может тебе послужить, пока он не выветрился.

Я кивнула. Хорошо. Да, я попробую. Что еще я могу сделать?

— Как думаешь, что обо мне подумает твой муж? Я, наверное, больше всего из-за этого волнуюсь: как он меня встретит, понравлюсь ли я ему, ну и вообще, знаешь, как он отнесется к твоей идее.

— Он давным-давно упрашивает меня нанять помощницу, чтобы смотреть за детьми.

— Вероятно, он ожидает, что это будет девочка-подросток, которая станет приходить несколько раз в неделю, чтобы сложить белье и погулять с детьми.

— Ты серьезно? Я в жизни не позволю подростку гулять с детьми. На улицах слишком много сумасшедших водителей.

— Как ты думаешь, почему ты такая? – спросила Джейн, нанося на губы немного моего бальзама для губ, лежавшего в органайзере между сиденьями. – Такая пугливая, такая осторожная.

Я вздохнула.

— Со мной что-то не так, вот почему.

— Да, но что именно? То есть ты ведь ясно осознаешь, что у тебя проблемы, но при этом цепляешься за всевозможные страхи, рациональные и иррациональные. Ты можешь назвать для них хоть одну причину?

— Внутри меня что-то сидит, – сказала я. – У моего отца тоже такое было, просто проявлялось по-другому, не так, как у меня, но это части одного целого. – Мы ехали в тишине, пока я боролась с желанием заплакать. Джейн остановила машину перед моим домом, выключила двигатель. Мы сидели в темноте. Я уставилась на ее профиль. Длинный прямой нос, изгиб ее губ. – На мою долю выпало немало ужасов, именно это заставляет меня быть осторожной. Я хочу быть абсолютной защитницей для своих детей. Если я не справлюсь, отвлекусь хотя бы на секунду, если потеряю их или причиню им боль, если со мной что-то случится и я оставлю их сиротами… я живу в постоянном ужасе. Я всегда себя так чувствовала, но в последнее время из-за этих гребаных гормонов после прекращения лактации просто раздавлена тревогами.

— Ты уходишь от вопроса. Я все понимаю, но что именно ты видела? Мне не нравится, когда ты говоришь со мной так расплывчато. Если мы хотим продвинуться, это нужно менять.

— Слишком много всего придется объяснять. Просто поверь мне.

— Для меня не существует понятия «слишком много».

— Ну, это ты сейчас так говоришь, но… – Я замолчала. Похоже, крепкая комбуча взломала дверь, которая так долго была заперта. Я хотела снова испытать чувство освобождения после признания другому человеку. Всего одному человеку. Джейн. Прямо сейчас. Мысль о том, что она может по-настоящему узнать меня, вызывала восторг, искушение было огромным.

— Клов, – сказала она. Всего-то и нужно было – произнести вот так мое имя, чтобы подтолкнуть меня, и…

— Джейн, – прошептала я, – мать убила отца, когда мне было семнадцать. Он был жестоким человеком, издевался над ней всю жизнь, и в конце концов мама убила его. Это была самооборона. Мы жили на Гавайях, в высотном доме. Он упал с огромной высоты.

Я видела ее шок: она вздрогнула всем телом. Теперь она никогда не захочет быть рядом со мной, теперь она сможет увидеть темного попутчика, которым был одержим отец, в моих глазах, – но Джейн быстро справилась с собой, снова придав лицу нейтральное выражение.