Книга Дом кости и дождя, страница 106 – Габино Иглесиас

Туннель, по которому заезжают в Ла-Перлу, ведет к короткой улице, с которой можно свернуть налево, к кладбищу, или направо, в саму Ла-Перлу. Бимбо свернул направо, но ощущение было такое, будто мы едем в противоположном направлении.

Оказавшись в Ла-Перле, мы поехали по главной дороге, калле Сан-Мигель до самого конца этой улицы, где находился короткий каменистый участок берега с крохотной песчаной площадкой.

По дороге туда мы увидели всего трех прогуливающихся человек. Воздух заполнял рев работающих генераторов. Часть из них давала ток бизнесам, которые спешили в ближайшем будущем возобновить работу и снова принимать людей. Остальные грохотали для людей, борющихся с гибельными последствиями Марии. Солнце начало опускаться в воду, так что приехали мы как раз вовремя. Теперь нам оставалось только выждать время и узнать, повезло нам или нет. Я надеялся на удачу не ради того хаоса, который мы собирались обрушить на Рауля и на самих себя, а из-за нежелания вновь заставлять Таво проходить через прежние испытания.

Бимбо увидел заброшенный дом и припарковался перед ним, окна он оставил открытыми, а движок не заглушил. Я боялся, что тем самым мы выдадим себя, но рев океана заглушал звук двигателя, а треск генераторов наверняка способствовал сокрытию нашего появления.

— Ты готов? – спросил Бимбо.

— Нет, – ответ был готов. И честный ответ.

— Ты помнишь тот случай, когда Таво попал в беду?

— Ты имеешь в виду тот случай с детьми из другой школы? Заваруху на берегу?

— Да.

— И что?

— Мы уже собирались начать драку, а я повернулся к тебе, – теперь Бимбо посмотрел на меня. – Я спросил тебя, готов ли ты, потому что видок у тебя был испуганный. Ты тогда ответил точно так же, как сейчас: «Нет». Это было вранье. Ты в тот день надрал не одну жопу.

— Ты это к чему, Б?

— К тому, что ты вечно занят вычислениями, вечно что-то обдумываешь и все такое. Но ты всегда готов, потому что ты взвешиваешь варианты, как никто из нас.

— Я не взвешиваю…

— Когда умер твой отец и мы стали тусить вместе, я думал, что тебе нужна помощь. Думал, что ты мягкий, понимаешь? Но потом мы все стали гулять вместе, и я быстро понял, что никакой ты не мягкий. Ты готов к этому. Ты был готов к чему угодно.

— Ты к чему несешь эту херню, братан?

— Я про жизнь веду речь, Гейб, – сказал Бимбо. – Я думаю, Таво никуда не денется и будет делать, что ему поручено. Ну, ты меня понимаешь, найдет работу или что-нибудь и будет плыть по течению. Пол свяжет свою судьбу с Синтией. Они обзаведутся парой детишек и проведут всю оставшуюся жизнь, мотая друг другу нервы, но в этом нет ничего страшного, потому что они оба из богатых семей. Ты – другое дело. Ты слишком много думаешь, но, может, это и хорошо. Я думаю, ты будешь нарасхват.

Мы с Бимбо провели немало откровенных разговоров за последние годы, но этот был самым удивительным. Я понятия не имел, что он обо мне так думает. Ответить ему было нечего, поправить его, выблевать ему все мои страхи прямо в фургоне казалось мне неправильным. Когда-то у меня был план. Спорт. Игра с мячом. Это должно было привести меня из школы в колледж. Играл я неплохо. А потом тренер как-то вызвал меня к себе в кабинет, сел рядом со мной, начал говорить всякое. Я выбежал из его кабинета. С тех пор я со спортом завязал. Несколько недель спустя отец спросил у меня, почему я оставил команду. Я ему сказал. Он обнял меня. Не знаю, что он сделал. Но после того дня тренер в школе не появлялся. Через несколько недель после этого мой отец умер. И с тех пор я как неприкаянный. Просто плыву по течению. Бесцельно.