Книга Дом кости и дождя, страница 107 – Габино Иглесиас

— А что насчет тебя, Б? Ты понимаешь – с тех времен, как ты вдруг начал видеть будущее и все такое.

Бимбо сделал минутную паузу, протянувшуюся до самого горизонта, потом вытащил ключ из замка зажигания. Я был уверен, что он не собирается отвечать, но он ответил.

— Вот это мое, – сказал он.

— «Это»? Ты это о чем?

— Улицы. Я, понимаешь, не слишком умен. Может, я и смог бы поступить в колледж, но ради чего? Чтобы потом сидеть в офисе и остаток жизни за жалкие деньги копаться во всяком ненавистном мне говне? Нет, я там чужой. А вот эта вот вся срань – она по мне. Мой дядюшка говорил мне об этом, пока его не убили. Он мне все повторял, что я должен кончить школу, что я…

— Погоди, черт возьми! – сказал я. – Твой дядюшка мертв? Когда это случилось?

Бимбо испустил звук ртом, и в этом звуке слышалось все разочарование мира. Он снова посмотрел на океан. Когда умер его дядюшка? Означало ли это, что он не окажет нам помощи? Связано ли это как-то с его матерью?

— Послушай…

Я слушал, но больше он ничего не сказал. Каждая секунда тянулась вечность.

— Да поговори уже со мной, идиотина, – сказал я. – Что случилось? Что произошло с твоим дядюшкой?

Бимбо глубоко вздохнул. Начав говорить, он смотрел на океан.

— Блядь, чувак. Просто… вырвалось. Понимаешь… четыре месяца назад кто-то застал моего дядюшку в одиночестве. Дома. Они искромсали его, а потом отрубили ему голову.

— Не пиздишь?

Бимбо посмотрел на меня. Ответил не он – ответили его глаза. А я за свой вопрос чувствовал себя последним говном.

— Они сфотографировали его голову на полу и отправили фотку моей матери с его телефона. Моя мать работала с ним много лет, она всех знала, и она… в общем, она заменила его. Сказала всем, чтобы занимались всем тем, чем занимались прежде, и делали вид, что дядюшка все еще жив. Она знала: тот, кто это сделал, будет пытаться донести это до всех. Она думала, что, если делать вид, будто он все еще жив, это превратит его в легенду или что-то такое. В призрака, с которым побоятся связываться.

— Значит, ты врал нам? Столько месяцев? И он не говорил тебе ни о трупе, ни обо всей остальной херне, что ты нес?

Бимбо потерял даже больше, чем я полагал, но все равно я чувствовал, что меня предали.

— Ни о чем он мне не говорил, Г, – сказал он. – Это все я сам. Прости. Я продолжал всю эту затею, потому что моя мать, заняв место дядюшки, просила меня об этом. Потом ее убили, и я решил, что имеет смысл продолжать…

— Постой, Бимбо. Так ее убили за то, что она заняла место твоего дядюшки?

Бимбо опять молчал, его глаза были на мокром месте.

Блядь!

Мы оказались здесь по неправильным причинам, но останавливаться было слишком поздно.

— Кто-нибудь еще знает?

Мой вопрос заставил Бимбо повернуться в мою сторону.

— Нет, только ты. Я собирался тебе сказать, но не знал…

— Забудь сейчас об этой хуйне, – сказал я. – Теперь дело касается твоей матери, Хавьера, а еще и моей матери – они чуть не убили ее. Я нашел ее в луже крови. Я не хочу, чтобы это повторилось. Я не хочу, чтобы на моей двери рисовали всякую хитроумную срань. Я не хочу ходить по городу, думая о том, что из тени в любой момент может появиться какой-то говнюк и убить меня. Я не хочу бояться за Таво, или Наталию, или Пола, или тебя. Я не…

— Я тебя понял. Тогда мы должны сделать то, что решили.