Книга Дом кости и дождя, страница 111 – Габино Иглесиас

Когда все пассажиры оставили кузов, Рауль сказал что-то и большим пальцем, повернутым вниз, показал на пикап. И тогда я заметил, что в кузове черный брезентовый сверток, дважды обмотанный белым шпагатом. Генри и человек, который выпрыгнул первым, ухватили брезент. Судя по размерам и по тому, какие усилия им приходилось прикладывать, стаскивая его, не говоря уже о том, что у нас имелись кое-какие предварительные знания на сей счет, в брезент было завернуто тело.

Услышать о чем-нибудь ужасном и увидеть это ужасное своими глазами – две самые полярные вещи в мире. Я не верил, что Генри нас обманывает, но при этом с трудом верил тому, о чем он рассказал нам в машине Бимбо. Я отчаянно пытался придумать объяснение, которое исключало бы трупы. Тут не могло быть никаких монстров, питающихся человеческим мясом. Эту теорию подкрепляли и слова Бимбо. Я хотел верить голосу разума и положиться на Бимбо, думать, что это всего лишь способ, выдуманный Папалоте: убить одним выстрелом двух зайцев – избавиться от улик и создать городскую легенду.

Мне это не удалось.

Все складывалось. Здесь были Рауль, Генри и другие. В пикапе привезли и тело.

В океане точно водились монстры.

Рауль прокричал что-то, и двое стоявших в стороне вернулись к пикапу, чтобы помочь с телом. Все вместе они вытащили его из кузова и понесли к воде. Подойдя к кромке берега, они остановились и положили тело на землю. Человек, который выпрыгнул первым, засеменил назад к пикапу, открыл пассажирскую дверь, отодвинул назад кресло, поискал что-то несколько секунд и появился с бухтой веревки. Он надел бухту на правую руку, накинул ее на плечо и вернулся к своим товарищам.

Не сказав больше ни слова и не совершив никаких церемоний, четверка подняла брезентовый сверток – в котором, как я не сомневался, находилось тело, – спустилась в воду и медленно двинулась в сторону рифа.

— Приглядывай за ним, – сказал Бимбо, глядя на Рауля. Голос его звучал тихо и был наполнен чем-то странным, чем-то, что не могло быть яростью, ненавистью, тревогой или страхом.

Рауль закурил сигарету и оперся спиной о пикап рядом с открытой дверью. Он смотрел на свой телефон, который держал в левой руке, в правой он держал сигарету. Он кинул короткий взгляд на тех, кто нес тело к рифу, а в нашу сторону даже не посмотрел. Он руководил утилизацией тела и больше походил на человека, стоящего в очереди в банк. Это много чего говорило о том, какими неприкосновенными считали себя Папалоте и его люди в Ла-Перле. А еще это свидетельствовало о том, что сюда не ступала нога ни одного полицейского, а уж тем более после урагана.

— И какой план?

Я повернулся спиной к Раулю, потому что если бы мы оба глазели на него, то это стопроцентно давало ему основания заподозрить что-то неладное.

— Я подберусь к нему с другой стороны машины, – сказал Бимбо. – Подойдем к нему с разных сторон. Это облегчит нашу задачу, если… ну, ты понимаешь, если что-то пойдет не по плану. Я буду делать вид, что говорю по телефону, и заведу с ним разговор. А ты подойдешь к нему с этой стороны. Скажи мне «привет», чтобы дело не выглядело так, будто ты подбираешься к нему. Я не сомневаюсь, он будет более чем рад всадить пулю тебе в голову, если почувствует западню. Черт побери, у него хватит ребят, чтобы без промедлений отнести тебя на риф.