Книга Дом кости и дождя, страница 142 – Габино Иглесиас

Комната вращалась.

Дверь была открыта.

Женщина исчезла.

Я не знал – к добру это или к худу, но времени допрашивать свои чувства у меня не было.

Таво уже поднялся на ноги. Эль Брухо стоял рядом с ним. Бимбо все еще лежал на полу, схватившись за грудь, а боль искажала его лицо. Я знал, что он чувствует. В моей крови закипала беспримесная паника.

Тьма задрожала и поглотила края комнаты. Мир завертелся быстрее. Я упал на бок. Все упростилось до предела. Я умирал.

Воздух. Мне был нужен воздух. Слеза выкатилась из уголка моего правого глаза, заскользила вниз, прокатилась по переносице, она была прохладнее пота на моем лице. Я не хотел умереть вот так.

Наталия.

Я хотел увидеть Наталию.

Моя диафрагма совершила какое-то странное действие у меня под грудью, словно пробку вышибло из бутылки. Я снова смог дышать. Я жадно засасывал кислород в мое тело. Сердце колотилось в ушах, издавая звук чуть ниже пронзительного воя. Я вдруг увидел мои очки – прямо передо мной, схватил их, надел.

Я чуть распрямился и оглядел комнату. Она перестала вращаться. Вокруг все посветлело. Эль Брухо не было видно. Веве на стене за столом пришли в движение, они принимали различные формы того, чем были прежде. Я увидел что-то похожее на сердце, а потом – несколько пересекающихся треугольников. А потом некоторые фигуры соединились и образовали веве, нарисованное на двери моего дома, после чего они сложились в некое подобие пирамиды с двумя флагами, торчащими из ее верхушки.

Тахо вытаскивал свой нож из пустоты. Глаза его были широко раскрыты, он лихорадочно оглядывался по сторонам. За его спиной стоял Бимбо, он наконец поднялся на ноги и смотрел на пол, вероятно, искал свой пистолет.

Эль Брухо снова оказался у стола.

Я развернулся, подтянул колени под тело, оттолкнулся от пола руками, чтобы подняться. Но меня все же пошатывало от слабости. Я все еще всасывал в себя воздух, а мое сердце готово было взорваться. Я попытался прогнать эти ощущения.

Мой пистолет. Я должен найти мой пистолет.

Я провел взглядом по полу, но пистолета не увидел.

На столе рядом с Эль Брухо запорхало пламя свечей, словно ветерок прошел по комнате. Потом стала сотрясаться голова коровы, отчего задрожал стол. Все мухи одновременно взлетели в воздух, они напоминали собой жужжащий дымок. Но мое внимание больше привлекало другое – я сквозь подошвы чувствовал вибрации ножек стола на полу. В моих ушах стоял скрежет, он ударял по моим перепонкам, где-то чуть ниже билось мое сердце.

Таво двинулся в направлении Эль Брухо, держа перед собой нож. Он был испуган, но еще и зол. Эль Брухо распростер руки, потом широко раскрыл рот.

Изо рта Эль Брухо вырвался крик сотни людей, варящихся и умирающих в кипятке. Это было похуже того звука, что доносился до меня перед этим. Я закрыл уши руками. Таво согнулся пополам и сделал то же самое. Потом этот звук прекратился, но вернулся и заполнил пустоту недавний пронзительный шум, который напомнил сигнал тревоги – одна вызывающая раздражение нота.

Эль Брухо по-прежнему находился у стола, но теперь его ноги не касались пола, над которым он витал на расстоянии в несколько дюймов, его ноги висели свободно и расслабленно. Его глаза обрели совершенно черный цвет, а рот продолжал оставаться открытым, и теперь казалось, что он, замерший в безмолвном крике, гораздо больше всех допустимых размеров.