Книга Дом кости и дождя, страница 47 – Габино Иглесиас

Крохотные осколки костей, торчащие из кожи на лице тощего чувака, упокоившегося на полу парковочного гаража.

Существа за подводными скалами, готовые проглотить любого, кто попытается покинуть остров.

Внезапно передо мной появилась мать Хавьера с пистолетом в руке и направила ствол мне в лицо. «Это ты виноват», – сказала она, нажимая спусковой крючок, и я чувствовал, как падает на землю мое тело.

Я вздрогнул и проснулся.

На улице было еще темно, но я слышал звук машин, спешащих под утро на работу по авенида Исла-Верде. Наталии нужно было съездить к матери. Они собирались закупить еще бутилированной воды и консервов. Мне пора было уходить. Я воспользовался ванной, плеснул холодной воды в лицо, перед тем как выйти, убедился, что оставляю ванную в чистоте и порядке. Потом я поцеловал Наталию и поспешил вниз по лестнице, пока она не успела меня остановить и снова приняться за чтение своих лекций.

Голова моя была целиком занята всякими мыслями, когда я остановился перед своим домом.

И тут словно гром среди ясного неба.

Я увидел что-то на двери.

Граффити. Какой-то символ. Черный. Очертания неровные, будто кто-то рисовал это в спешке большим маркером. Темные линии образуют два неровных прямоугольника, один из них шириной почти в дверь, а второй поменьше над первым. Крест с линиями внутри, линии эти начинаются в середине меньшего треугольника. По обе стороны креста маленькие гробики или что-то на них похожее. Я понятия не имел, что означает это граффити, но вкупе со всем случившимся за последние сорок восемь часов оно не сулило ничего хорошего.

Мне хотелось одновременно и проверить мою мать, и нажать до упора педаль газа и мчаться прочь отсюда.

Мама победила.

Я на негнущихся ногах вошел в дом, ловя себя на том, что сдерживаю дыхание.

На полу кухни кто-то лежал.

Мое сердце остановилось.

Тело моей матери распростерлось на полу, она лежала лицом вниз, вокруг ее головы образовалась небольшая лужица крови.

Сдавленный крик вырвался из моего горла, когда я подбежал к ней.

Они убили мою мать.

Эти бляди убили мою мать.

Я опустился рядом с ней на колени прямо в ее кровь, повернул ее на спину. Слезы не позволяли мне разглядеть ее лицо. Я предполагал, что увижу пустые глазницы, но, казалось, что ее лицо относительно цело.

Мир содрогнулся, когда я увидел, что ее грудь приподнялась.

— Ма! – позвал я ее. – Ма. Ма. Проснись, ма!

Две эти буквы превратились в молитву.

Она застонала и шевельнула рукой.

— Ма! – Я пытался обнять ее, но мои руки дрожали.

Ее глаза открылись.

Она была жива.

Мир перестал сотрясаться.

Я наклонился и приподнял ее, прижал мое лицо к ее голове, мои слезы падали ей на волосы.

Мгновение спустя она прикоснулась к моему лицу.

Назвала меня по имени.

Я был не один.

—

Нападение

Снова ветер и дождь

Белая машина

Призрак отца

Aviso de huracán^[55]

— Он был один, но я тебе говорю, кто-то еще ждал в машине на улице.

Моя мать сидела напротив меня за кухонным столом, прижимала пакетик со льдом к открытой ране у нее на голове.

— И он говорил что-то об упаковке?

Я уже задал ей с полдюжины вопросов, но мне нужно было знать все, что здесь произошло. Шел дождь, ветер шуршал листвой в мангровой роще за домом, продолжал набирать силу. Ураганы не возникают из ниоткуда, они начинают извещать о своем приходе задолго до того, как появятся порывами ветра, сносящими с ног, и проливным дождем.