Книга Внезапная смерть, страница 24 – Дэвид Розенфелт

* * * * *

ИНОГДА НОЧЬЮ МЕНЯ ОСЕНЯЕТ. И в отличие от большинства идей, приходящих во сне, эта не развеялась утром.

Это хорошая новость. Плохая новость в том, что теория не имеет никакого отношения к делу Шиллинга. Она касается футбола.

Вчерашние фантазии на стадионе «Джайентс» о том, как я пробиваюсь в команду бегущим или принимающим, — даже мой бредовый разум понимает, что это невозможно.

Я пробьюсь как плейскикер.

Вдумайтесь. В каждом профессиональном составе есть по меньшей мере два десятка громил весом под центнер, способных выжать лёжа Аргентину. И всё же плейскикер всегда маленький парень, размером с поздний перекус для линейного защиты.

Из этого следует неизбежный вывод: сила — не главный фактор в ударах с места. Если бы это было так, самые сильные парни, а не самые слабые, занимались бы этим. Необходим, должно быть, правильный подход. Техника, которую маленькие парни освоили. Должен быть секрет в замахе ногой, или наклоне корпуса, или ещё в чём-то.

Насколько я понимаю, нет причин, по которым тридцатидевятилетний адвокат не может освоить эту технику. Я умный парень; найду кого-нибудь, кто научит меня, и буду тренироваться, пока не доведу до автоматизма. Не знаю, могут ли братья Граматика выучить деликтное право, но я уж точно осилю замах ногой.

Так что у меня есть план. Я добиваюсь оправдания Кенни, и благодарные «Джайентс» приглашают меня на просмотр перед следующим сезоном. У меня будут месяцы, чтобы освоить технику. Я становлюсь футбольным героем, Лори остаётся и становится главной чирлидершей. Единственный изъян в этом плане — часть про «оправдание Кенни», потому что я понятия не имею, как, чёрт возьми, это сделать.

Я приезжаю в офис в девять утра — немного поздно для меня, но слишком рано для потрясения, которое меня ждёт. Эдна уже здесь и заваривает кофе. Затмения случаются чаще, чем Эдна появляется раньше десяти, и я не знал, что она знает, где стоит кофеварка.

Небрежно одетый мужчина лет двадцати пяти сидит напротив Эдны, между ними раскрыт New York Times. Кажется, она читает ему лекцию о тонкостях разгадывания кроссвордов — лекцию, которую она уникально квалифицирована читать. Эдна для кроссвордов — то же, что Гретцки для хоккея, единственная на уровне выше всех возможных конкурентов.

Эдна наконец замечает, что я вошёл, и неохотно прерывает свой урок, чтобы представить незнакомца как Адама Стрикленда. Он сценарист, которого студия прислала, чтобы познакомиться с нами и посмотреть, как мы работаем, чтобы он мог написать сценарий более эффективно и точно. Я забыл, что он вообще должен приехать, и теперь очень сожалею, что он приехал. Последнее, что мне сейчас нужно, — отвлекаться от дела.

Адам извиняется за то, что приехал с таким коротким уведомлением, хотя он звонил вчера днём. Меня не было, но Эдна взяла трубку, отсюда и её ранний приход.

Я приглашаю Адама в свой кабинет. Когда он встаёт, Эдна спрашивает:

— Хочешь, я напечатаю краткое изложение того, о чём мы говорили?

Он качает головой.

— Не думаю. Я всё запомнил.

Он улыбается и показывает на блокнот, в котором делал записи.

Эдна слегка понижает голос, опасаясь, что я подслушаю, но я всё равно слышу.

— Дело в том, что такого ещё не делали.

Адам кивает в знак согласия.

— Это Рокки с карандашом. Спасибо за кофе.