Книга Пуля времени, страница 29 – Николай Свечин, Денис Нижегородцев

— Эй, ты чего?.. Больно же.

— А ты давай меньше ворон считай, – напутствовала старшая сестра шепотом. – Где опять шлялся?

— Не важно. Потом расскажу. Может быть.

— А может быть, и нет. Опять среди пирамид Древнего Египта? Или в средневековой Японии?

Лев посмотрел на Соню раздумчиво: говорить – не говорить:

— Завидуешь…

— Ага, – осклабившись, ответила сестра и показала брату язык.

Родители со слезами на глазах – даже отец немного растрогался – проводили брата с сестрой на поезд.

Лев и Соня заняли два места в плацкартном вагоне, переделанном после революции из вагонов третьего класса.

Потом проезжали наши всегдашние леса и поля.

— Чего сидишь, будто жабу проглотил? – молчание прервала Соня, ей стало скучно.

— Приступы стали повторяться чаще, – задумчиво признался Лев. – И… стали еще реалистичнее.

— Эх, взял бы и меня туда, что ли?

— Я не могу это контролировать.

— Да ну?

— Ну да…

— Ну так научись, кто из нас гениальный провидец?!

Лев улыбнулся. В этом что-то есть…

4

На смену ревущим двадцатым пришли тридцатые годы. Начиналось все неплохо. Окончив университет, успев поработать в Ленинградском физико-техническом институте и внести фундаментальный вклад в квантовую теорию в первых же своих работах, Лев Давидович отправился в двухлетнюю командировку в Европу.

Посетил все главные научные центры того времени. Лондон, Кембридж, Копенгаген, Цюрих, Лейпциг, Берлин. Лично познакомился со своими выдающимися коллегами – Нильсом Бором, Вернером Гейзенбергом, Эрвином Шредингером, Максом Борном, Полем Дираком.

А однажды случай свел Льва с самим Эйнштейном. Дело было в Берлине, в местном университете. Знаменитее Эйнштейна среди физиков, да и вообще среди ученых, никого не было ни до, ни после. Даже молодой Лев Давидович немного тушевался и некоторое время повторял заученную речь, обращенную к великому современнику.

Наконец, подошел к Эйнштейну. И, слегка запинаясь, представился. Хотя при этом забыл свою фамилию и поздороваться.

— Очень приятно. Лев. Разрешите с вами поговорить? Уделите мне одну минуту?

Эйнштейн немного удивился. Он все еще продолжал разговор с парой других ученых мужей. Но вновь прибывшего это как будто совершенно не интересовало. Тот стоял рядом и их даже не видел. Наверное, Эйнштейн подумал, что сам когда-то был таким же, и решил уделить нахальному незнакомцу какое-то время. Кивнул. Извинился перед другими коллегами и отошел в сторону.

— Да, да, я вас внимательно слушаю.

В свою очередь, Лев заученно извинился за свой плохой немецкий. К слову, и не плохой вовсе. Просто нашему герою был присущ перфекционизм во всем, что касалось профессиональной деятельности. Затем на хорошем немецком высказал Эйнштейну восхищение его теорией относительности, а вернее – работой под названием «Уравнение гравитационного поля». Назвал ее неоспоримые плюсы. Но потом… сделал несколько замечаний! А в конце пятиминутной беседы попросил великого ученого… пригласить его, то есть себя, в гости!

Под впечатлением от услышанного Эйнштейн согласился. Автор теории относительности пошел к другим коллегам, но еще некоторое время посматривал в сторону нахального молодого человека, по виду почти подростка. А тот, высказав все, что заучивал перед этой встречей, выглядел совершенно опустошенным. Физически он все еще находился в гуще немецких студентов, хотя на самом деле был где-то очень-очень далеко.