Книга Отстойник душ, страница 111 – Денис Нижегородцев

— Его предательство — это не просто демарш отдельного дезертира, отдельного вольного ландаутиста, каких много. Но Корнилов такой один. И это удар по нашей работе, всей нашей службе, по всем тем, кто верит в идеалы, за которые мы боремся. — В отличие от разговоров на пароходе, Монахов уже меньше напоминал усталого бюрократа, которого заставили конвоировать бывшего товарища под угрозой получить дисциплинарное взыскание в случае отказа. Сан Саныч сам стал похож на карающий меч правосудия.

Продолжая рассказывать о грехах Корнилова, он напомнил, что тот, как паук, свил вокруг себя в прошлом целую сеть. И если изначально агенты должны были работать на «центр», со временем они начали действовать и в интересах самого Игоря Ивановича. Случилось это, конечно, не сразу. В дореволюционной России Корнилов в теле Двуреченского впервые появился в начале 1908 года, аккурат когда Московскую сыскную полицию возглавил умница Кошко. По заданию из будущего инспектор начал входить в доверие к Аркадию Францевичу и постепенно стал его правой рукой. А одновременно собрал вокруг себя бандитов, которые должны были помогать в осуществлении мероприятий СЭПвВ. Прежде всего, имеется в виду Макар Свинов, известный также как Хряк, и, конечно, Матвей Иванович Скурихин, он же Казак.

В этом месте Бурлак обратил внимание, что на заседании отсутствовал не только покойный Хряк, но и Казак, и Дуля. И тут же узнал почему. Казак-де не ландаутист, а всего лишь первоклассный наемник, пусть и выполнявший наиболее ответственные задания «центра», а потом и лично Корнилова-Двуреченского. Более того, оказалось, что таких немало. Обладая о попаданцах неполной информацией или не имея ее вовсе, террористы и преступники всех мастей тем не менее служили людям из будущего! Но, разумеется, таким, как Казак, не место в руководстве ячейки СЭПвВ. Не говоря уже о «дуболоме» Дуле, которого даже и с генетической аномалией, которой у него не было, не посадили бы за один стол с остальными. «А я его пытал про ландаутистов…» — подивился Юра.

— Ну а задачей Корнилова было не просто ловить мелкую шушеру, — продолжал Монахов, — а готовить с помощью верных людей акции против крупных сановников империи и самого императора! Через это он должен был расположить к себе так называемых вольных ландаутистов — партизан времени, которые давно вынашивали планы сместить Николая Второго и мечтали посадить на трон его более сговорчивого брата.

Для этого, если верить докладчику, гениальный дезертир вошел в доверие не только к главному сыщику и московским бандитам, но и к августейшей фамилии, воздействуя через лучшую подругу императрицы, фрейлину Анну Вырубову. Не являясь ландаутисткой, Аня тем не менее была посвящена в некоторые детали работы службы — что является грубейшим нарушением протокола СЭПвВ! — и «под воздействием гипнотического обаяния Викентия Саввича» докладывала ему о каждом шаге царской семьи, думая, что стоит на страже их интересов. Прозреет она только после революции. Этим частично и объясняется то, что последние полвека своей жизни она будет отшельницей, приняв монашеский постриг и замаливая грехи…

— Фактически Корнилов возглавил заговор против царя, расставив на ключевые места своих людей. Стоял в том числе за последним покушением на Николая Второго. И не за тем фиктивным, которое мы планировали возглавить, а за реальным, которое нам удалось предотвратить благодаря сметке Ратманова… Тем самым он снова грубо нарушил протокол СЭПвВ, вмешавшись в ход времени и попытавшись нарушить пространственно-временной континуум!