Онлайн книга «Отстойник душ»
|
В этот момент по темной комнате заметались чьи-то тени. Агенты СЭПвВ за столом зашушукались. А Монахов неожиданно подвинулся. Чтобы в следующий момент, словно из ниоткуда, явился и сел между ним и Бурлаком сам. Александр Федорович Керенский! Лицо, известное всем, кто хоть раз открывал учебники истории на главе про 1917 год, казалось одновременно знакомым и чужим. Потому что здесь, в этом подвале, среди ландаунутых, Юра уж точно не ожидал увидеть будущего главу Временного правительства России. Более того, попаданец испытал настоящий шок: «Это что же получается?.. Если действиями Керенского руководили из будущего, в том числе из российских и советских спецслужб?.. Тогда понятно, почему осенью семнадцатого года он так просто передал власть коммунистам во главе со своим земляком-симбирцем Ульяновым-Лениным.» Бурлак слушал остальных, но уже не понимал, что происходит. Его словно ударили обухом по голове, а собственная судьба отходила на второй план по сравнению с какими-то совершенно безумными конспирологическими теориями, в которые даже он сам никогда бы не поверил раньше! Он понимал, что является частью некоей большой игры, выйти из которой живым и здоровым шансов становилось все меньше. — …Корнилова все мы хорошо знаем… — тем временем признался Керенский. «Еще бы!» — правда, Бурлак подумал про совсем другого Корнилова[83]. — …Все с ним понятно. Да, наше решение пока не завизировано «центром», — он посмотрел на «формалиста» Монахова. — Но там тоже работают неглупые люди. Потому никаких препятствий для его осуществления не вижу! Бурлак напряг весь свой ум, пытаясь восполнить информацию, которую пропустил: «Что со мной понятно? И препятствий для чего он не видит? Они не собираются посылать меня на ковер к Геращенкову? Тогда куда?!» — Ну что же, осталось провести церемонию… по форме вольных каменщиков![84] — резюмировал Керенский. «Что? Масонский обряд? Почему?!» — мелькнула мысль в голове попаданца, чувствующего, что сходит с ума. Разумеется, он был в курсе многочисленных слухов об этой таинственной организации. Знал даже о том, что Керенский через некоторое время возглавит верховный совет масонской ложи «Великий восток народов России». Но все же: «Неужели масоны и с ландаустистами заодно?!» — Масоны — предтеча СЭПвВ, — пояснил Александр Федорович, словно читая его мысли. — Если бы не вольные каменщики, мы бы никогда не построили ту сеть, какую имеем сейчас. Масоны — тоже наши братья. А прощаясь с таким важным братом, — он посмотрел на Бурлака-Двуреченского, — мы должны провести красивый обряд, отдающий дань уважения и памяти… «Дань памяти» звучало уже не просто как угроза, но как смертный приговор! Юра в теле Двуреченского ожидаемо стал сопротивляться, требовать немедленной отправки к Геращенкову, который был не столь пафосен и казался теперь намного более адекватным, чем здесь присутствующие. Но «подсудимого» не слушали. Керенский лишь кивнул Монахову: — Александр Александрович. — Вы правы, Александр Федорович, — отвечал тот. — Однако, чтобы соблюсти все необходимые формальности и на правах исполняющего обязанности руководителя ячейки, я предлагаю сперва успокоить дезертира. Тем более что проведению вашего обряда это не помешает, — добавил он. После чего несколько человек заломили буйному ландаутисту руки и сделали укол в шею. Потому за масонским обрядом, анонсированным Александром Федоровичем, он следил уже с полузакрытыми глазами. Успел заметить лишь фигуру в черном балахоне, которая перемещалась по полутемной комнате от одного участника встречи к другому и, сделав каждому надрез острым клинком посреди ладони, сливала общую кровь на лист бумаги с неким общим решением перед Монаховым и Керенским. |