Книга Казанский мститель, страница 42 – Евгений Сухов

Так что убыли заволжские старцы от греха невесть куда, и решение это было совершенно разумным…

По возвращении из Спасского уезда, малость передохнув, судебный следователь Воловцов принял доклад полицейского надзирателя Ферапонта Громыхайло. Задружившись с несколькими работниками Порохового завода и став в Пороховой слободе практически своим, Ферапонт Ильич выведал следующее… Товарищ управляющего заводом подполковник Ираклий Георгиевич Коркия содержит молодую любовницу и поигрывает в картишки в Дворянском собрании на Театральной площади. Для развлечений требовались деньги, и немалые, и господин товарищ управляющего Казенным Пороховым заводом их имел, причем в количествах, превышающих его доходы многократно. Нашлись и свидетели, могущие подтвердить факты хищения подполковником Коркией казенных денег в значительных количествах.

— Полагаю, следует решительнейшим образом прекратить преступную деятельность господина Коркии и без промедления отлучить его от должности товарища управляющего Пороховым заводом, — выслушав полицейского надзирателя, изрек судебный следователь по особо важным делам и отправился для согласования своих действий на Воскресенскую улицу, где в одном здании находились Окружной суд и Судебная палата.

Конечно, Иван Воловцов имел полное право — исходя из его судебных возможностей и обязанностей плюс специальных полномочий от генерал-прокурора — возбудить следственное дело против товарища управляющего Казенным Пороховым заводом, действуя по собственному усмотрению и не испрашивая на то ничьего разрешения. Однако Иван Федорович решил, что будет уместно и по службе, как лицу, командированному для исполнения отдельного поручения, и из уважения и элементарной вежливости к губернской власти поставить в известность о возбуждении следственного дела в отношении подполковника Коркии руководство Казанской Судебной палаты и Окружного суда. Воловцов, конечно же, нанес бы визит и начальствующим лицам Военно-окружного суда, однако такового, равно как военных следователей и военных прокуроров, в Казани не имелось. К тому же именно Судебная палата рассматривала в качестве суда первой инстанции дела о государственных, особо тяжких уголовных и должностных преступлениях чиновников пятого — восьмого классов. Подполковник Коркия же имел по Табели о рангах чин седьмого класса, подпадал своими действиями под категорию особо тяжких должностных преступлений и тем самым со всеми потрохами оказывался под юрисдикцией Судебной палаты.

Когда Иван Федорович вошел в кабинет старшего председателя Казанской Судебной палаты тайного советника Дмитрия Ефимовича Рынкевича, там, помимо него, находился лысоватый человек годов под шестьдесят, с густыми поседевшими кружевными бакенбардами в половину щек.

— Знакомьтесь: секретарь Судебной палаты и председатель Окружного суда действительный статский советник Сергей Викторович Дьяченко, — представил Дмитрий Ефимович Воловцову человека с густыми бакенбардами. Присутствие председателя Окружного суда было весьма кстати. Иван Федорович пожал действительному статскому советнику руку и изложил обоим «их превосходительствам» цель своего визита.

— А вы всецело уверены в наличии самого события преступления? — выслушав судебного следователя, спросил тайный советник Рынкевич.