Онлайн книга «Казанский мститель»
|
— Уверен, ваше превосходительство, — ответил Воловцов. — Я располагаю необходимыми данными для возбуждения следственного дела по отношению к подполковнику Коркии. — Ну, коли так, не смею вам мешать, — заключил старший председатель Казанской Судебной палаты. — Разве что попрошу держать меня в курсе ваших дел, — добавил Рынкевич. — Непременно, — пообещал Иван Федорович и попрощался с «их превосходительствами». Когда он вышел из кабинета, Дмитрий Ефимович посмотрел на Сергея Викторовича и произнес: — А мы-то как прохлопали этого подполковника? Ведь были же сигналы со стороны Казенной палаты… Дьяченко на его выраженное им недоумение пожал плечами и раздумчиво промолвил: — Ну вот, как-то прохлопали… А хваткий этот судебный следователь… Как его? — Воловцов, — подсказал председателю Окружного суда тайный советник Рынкевич. — Вот-вот, Воловцов, — закончил фразу Дьяченко, думая о чем-то своем. * * * Еще через час Иван Федорович возбудил следственное дело против товарища управляющего Казенным пороховым заводом подполковника Ираклия Георгиевича Коркии по статье триста восемьдесят третьей «Уложения о наказаниях уголовных и исправительных» в последней, четвертой их редакции от 1885 года. Статья эта как раз «определяла преступными действия должностного лица, которому вверены в том числе казенные денежные суммы, по их расходованию на собственные нужды, их присвоению или растрате». И обозначала серьезную меру ответственности за данное преступное деяние. После того как следственное дело было возбуждено и Воловцов дал поручение полицейским надзирателям Громыхайло и Ступину задержать подполковника Коркию, он, глянув на вытянувшиеся лица полицейских, добавил: — Лучше всего в собственной квартире. Нам вся эта шумиха без надобности. А потом приведите его в Казанское городское полицейское управление. Задание для полицейских нижних чинов было непривычным. Шутка ли, задержать целого подполковника, а потом еще и спровадить под арест. Однако приказы не обсуждаются. Оба полицейских надзирателя исполнили его точно и предельно аккуратно, ибо иначе поступать с господином, имеющим чин седьмого класса, было бы неуместно. Правда, поначалу вышла загвоздка, — подполковник отказывался подчиняться, даже попытался выставить полицейских взашей, грозил спустить на них дворовых собак, грозил им увольнением, а когда Громыхайло взял его под локоток, чтобы вывести наконец из квартиры, Коркия попытался сопротивляться, что было его большой ошибкой. Но подобное с Громыхайло никогда не проходило. Не прошло и сейчас. Ферапонт Ильич просто схватил подполковника в охапку и вынес из квартиры. После чего Коркия как-то сразу сник и попросил разрешения одеться: — Зима все-таки, — заявил он, хотя на дворе уже стоял март. Одевшись, подполковник вышел уже самостоятельно и последовал вместе с полицейскими надзирателями — впереди шел Ступин, затем уныло плелся Коркия, за ним, высоко подняв подбородок, ступал Громыхайло — в полицейское управление, благо квартира подполковника находилась недалече. Ираклию Георгиевичу было стыдно вот так идти меж двух полицейских, поскольку прохожие, пусть и немногочисленные, догадывались, что полицейские надзиратели ведут арестованного. С другой стороны, не воруй и не присваивай казенных средств, на какой бы «хлебной» должности ни находился. И тогда никто не поведет тебя на глазах городских обывателей в полицейское управление на допрос… |