Книга Казанский мститель, страница 45 – Евгений Сухов

— Вот и напрасно, — заметил Иван Федорович. — Иногда бывает полезно знать наши российские законы… А там, глядишь, и неприятностей удалось бы избежать. Так вот, то же «Уложение о наказаниях» допускает смягчение наказания, «если сообщенные преступником сведения способствовали раскрытию другого „злого умысла“». Понимаете, о чем я говорю? — в упор посмотрел на Ираклия Георгиевича Воловцов.

— Не понимаю, — явно неискренне ответил подполковник Коркия.

— Я об убийстве коллежского регистратора Ефима Феоктистовича Кержакова, служащего Казенной палаты, — пояснил Иван Федорович, решив, что настало время пойти ва-банк.

Риск был велик, ведь никаких доказательств о причастности подполковника Коркии к убийству помощника асессора Губернской казенной палаты Кержакова у Воловцова не имелось. Нельзя было исключить того, что Коркия после такого обвиняющего заявления со стороны судебного следователя закроется и вообще откажется отвечать на любые вопросы. Тогда работу с ним придется выстраивать сызнова — камешек за камешком. Совсем не гарантировано, что вторая попытка окажется более удачной, нежели первая.

Следователь не только тот человек, который возбуждает следственное дело, он обязан еще разбираться в психологии и в душевных метаниях арестованного. По его внешности, в особенности по его лицу, должен судить о внутренних качествах человека, делать заключение о его характере. По мимике, взглядам, жестам, движениям подозреваемого точно определять внутреннее состояние допрашиваемого и правильно пользоваться этим.

И вот теперь в обороне Коркии Иван Федорович заприметил трещину. Брови у арестованного приподняты и сведены вместе, на лбу проступила легкая испарина, тело безвольно оперлось о спинку стула, да и взгляд подкачал — устремлен в никуда, как если бы он не видел ничего! Ни вовне, ни внутри себя. «Вот ты и попался! — подумал Воловцов. — Боишься последствий, братец. Осталось только надавить на тебя самую малость, чтобы разодрать тебя до душевного разлома. А там выведать про убийство Кержакова все, что ты знаешь об этом».

— Так вот, — завершив возникшую паузу, промолвил Иван Федорович, — если вы скажете, кому вы поручили… — тут Воловцов замялся, подбирая подходящее слово, — ликвидировать Кержакова, как человека, несущего для вас опасность разоблачения, и поспособствуете тем самым его поимке, я, в свою очередь, закрою глаза на факт вашего соучастия в убийстве. Ведь вы добровольно, безо всякого принуждения и угроз сознаетесь в этом. И я буду непременно ходатайствовать перед судом, чтобы он в своем вердикте ограничился увольнением вас со службы и ссылкой, скажем, в Вологду на один год. Как вам мое предложение? — придав голосу и взгляду доброжелательность, изрек судебный следователь по особо важным делам.

— А Кержаков — это кто? — не очень убедительно изобразил на лице удивление подполковник Коркия.

— Это тот самый известный вам человек, который собрал на вас компрометирующий материал и готов был дать ему ход… — на какой-то момент засомневался в своих способностях физиогномиста и знатока человеческих душ Иван Федорович.

— Не знаю такого, — безапелляционно (на первый взгляд) заявил Ираклий Георгиевич.

— Хорошо, — безо всякого намека на какую-либо эмоцию, констатировал коллежский советник Воловцов. — Тогда — и это я вам обещаю — я найду основания для привлечения вас как зачинщика и организатора предумышленного убийства к уголовной ответственности в виде пожизненных каторжных работ согласно статье тысяча четыреста пятьдесят четвертой «Уложения о наказаниях». Верите?