Онлайн книга «Злополучный номер»
|
— Так, это, как обычно, – не понял, что от него ждут, Семка. — То есть, они были не знакомы, тот мужчина в дорожном костюме и Кира? – спросил Воловцов. — Нет, – твердо ответил Семка. – Этого господина никто у нас никогда не видел. — А может так быть, что они только вид подавали, будто бы не знают друг друга, как ты думаешь? – совсем доверительно обратился Иван Федорович к Семке. Польщенный таким уважительным с ним обхождением и последовавшим к нему обращением за советом, Семка задумался. Нет, кажись, друг друга они не знали. Но что-то такое между ними все-таки было. Кира как-то странно себя с ним вела, робко, что ли. Это на нее было не похоже, поскольку постояльцы случались разные, могли и нагличать, так Кира спуску никому не давала и наглецов ни чуточки не боялась. Однажды, в прошлом годе, один приезжий вернулся из трактира пьяный и приставать к Кире начал, деньги какие-то сулил, чтобы она, значит, с ним ласковой была и ублажила его перед сном. Так и сказал ей с улыбочкой: «Может, ублажишь гостя, а я за ценой не постою…» И деньги стал ей совать. Так она деньги эти выхватила и прямо в харю тому мужику швырнула. Он зарычал было на нее, но постояльцы, которые останавливаются в меблирашках не в первый раз, знают, что кричать на Киру совсем не следует. Боком это может выйти и себе дороже. Когда тот пьяный мужик рыкать на нее стал и обзываться всякими непотребными словами, она такое ему ответила, что у мужика рот сразу захлопнулся, и он затих. А еще через пару минут в нумер к себе ушел и захрапел так, что на весь коридор слышно было. И утречком раненько проснулся, манатки собрал и съехал тихонечко, только его и видывали… — Ты чего замолчал? – вырвал Семку из раздумий голос судебного следователя. — Так это, думаю… Вспоминаю, – ответил Семка. — Ну, и вспомнил чего? – заинтересованно спросил Иван Федорович. — Ага, вспомнил, – посмотрел на Воловцова пацан. – Робкая Кирка с ним какая-то была, в глаза ему как-то опасалась смотреть… На нее это непохоже. — Влюбилась, что ли? – насмешливо спросил Воловцов, и вдруг усмешка мгновенно стерлась с его лица, словно кто-то быстро и незаметно поработал ластиком. Черт возьми! Влюбилась! Конечно, влюбилась… Как же он сам раньше не догадался?! Любовь… Такая, как удар молнии. Как снег на голову. Как с головой – в омут. Любовь внезапная и мгновенная, как смерть от выпущенной из винтовки пули. После чего уже ничто не имеет значения: ни меблирашки, ни взгляды посторонних, ни судачанье кумушек. Ничто, кроме чувства, вспыхнувшего моментально всепоглощающим пламенем, которое не затушить и водою из трех океанов… Что ж, такое знакомо… — Не знаю, – безразлично пожал плечами Семка, немного удивленный такому несерьезному, на его взгляд, вопросу судебного следователя. – А вот Глашка этого постояльца и раньше знала… — Что?! — Я говорю, Глашка этого постояльца из второго нумера и раньше знала, – повторил убийственную для Воловцова фразу Семка. — Откуда знаешь? — Зна-аю, – усмехнулся пацан. – Сам видел, как она к нему кинулась, как только увидела. — Кинулась? – переспросил Воловцов. — Ага, – ответил Семка. – Крикнула: «Это ты» – и обниматься полезла. Сама. Первая… — Так бывает, – механически ответил Иван Федорович, погруженный в свои мысли. Выходит, старшая Малышева знала убийцу. То есть знает, кто он и как его зовут. Вот это подарок! |