Книга Злополучный номер, страница 97 – Евгений Сухов

— Хе-хе… Понятие имею, – ответил старик Селищев.

Пацаненок Семка нашелся сам. Он вырос перед Иваном Федоровичем будто из-под земли, с любопытством уставился на судебного следователя и обиженно произнес:

— Говорят, вы тут всем допрос устраиваете. А пошто же меня стороной обходите? Ведь я – главный и наиважнейший свидетель. Это ведь я первый догадался через дворовое окошко в его комнату глянуть. И первый увидел, что господин постоялец мертвый под этажеркой валяется…

— Лежит, – строго поправил Семку Воловцов. – О покойниках нельзя отзываться неуважительно, да еще умерших не своей смертью. Валяются только пьяные под заборами… – добавил он наставительным тоном. – Понял?

— Понял, дяденька, – кивнул белобрысой головой Семка.

— Я не дяденька, а господин судебный следователь Воловцов, – снова поправил мальца Иван Федорович, напустив на себя еще большую строгость. – Что же касается разговора с тобой, то я оставил его напоследок, поскольку самые важные допросы снимаются неспешно и в последнюю очередь…

— Так, это, мне уйти покуда, что ли? – уже робко спросил Семка.

— Оставайся, коли пришел, – сказал Воловцов. – Сейчас я с тебя допрос снимать буду…

Иван Федорович нашел взглядом лавку и кивком пригласил Семку с собой. Тот покорно пошел за судебным следователем и, подождав, пока он не сядет первым, тоже присел на лавку.

— Итак, ваше полное имя, отчество, фамилия, – официальным тоном начал Воловцов.

— Так, это… Семен Евграфов Кашин меня зовут, – последовал ответ.

— Где вы проживаете, Семен Евграфович?

— Здесь недалеко, на Сергиевской улице, в доме купца Новоселова.

— Что вы, Семен Евграфович, можете рассказать о событиях, случившихся семнадцатого и восемнадцатого сентября сего года в меблированных комнатах Глафиры Малышевой, где вы служите? Кстати, – Воловцов сделал голос попроще, – каков ваш оклад жалованья, господин Кашин?

— Так, это, семьдесят копеек, – ответил пацаненок.

— В день? – хотел было удивиться Иван Федорович, но удивления не случилось.

— Ха, в день, – едко усмехнулся Семка, – в неде-е-елю!

— Итак, когда заселился в меблированные комнаты господин Стасько?

— Днем, сразу по приезду московского поезда.

— А тот высокий и крепкий господин в дорожном костюме, похожий на помещика?

— Да, прям следом, – не раздумывая, ответил Семка. – Тоже, верно, с московского поезда слез…

— Значит, ты был на службе, когда эти господа вселялись? – уточнил Иван Федорович.

— Я всегда на службе, – вздохнул Семка и добавил, словно взрослый: – С шести утра и, почитай, до самой полуночи…

Воловцов черкнул что-то в памятной книжке и снова поднял взгляд на пацана:

— У этого господина в дорожном костюме имелись какие-нибудь вещи с собой?

— Нет, – малость подумав, ответил Семка. – Никаких вещей у него с собою не было.

— Поня-атно, – протянул Воловцов. – А заселили его во второй нумер?

— Да.

— Кто его заселял?

— Так это, Кирка заселяла, – ответил Семка.

— А где была Глафира? – последовал новый вопрос Воловцова.

— На кухне…

— И приезда этого господина без вещей она не видела? – не сразу спросил Иван Федорович.

— Нет, – уверенно ответил пацан.

— А скажи, Семен Евграфович, – уже без напускной строгости, но, напротив, с доверительными нотками спросил судебный следователь, – как Кира Малышева заселяла этого постояльца.