Книга Гений столичного сыска, страница 37 – Евгений Сухов

— Ну, ваш приезд ведь связан с этим делом, – не отвел взгляда Михаил Панкратьевич. Фраза прозвучала с самым малым намеком на вопросительную интонацию.

— Отчасти, – неопределенно ответил Воловцов. – А позвольте спросить: откуда вы это знаете?

— Так весь город знает, – ответил Михаил Панкратьевич и улыбнулся. – Что же касается Колобова, то он принял место учетчика на оптовом винном складе на Соборной улице в середине июля месяца и занимал его до одиннадцатого сентября. Оклад ему был положен в шестьдесят пять рублей, и будь вместо него кто другой, то держался бы за это место руками и ногами.

— А он? – быстро спросил Воловцов.

— А он к месту не радел, хотя был вовсе не глуп, – с некоторым удивлением и обидой произнес Морозов. – Случалось, опаздывал, а несколько раз и вовсе не выходил на службу, на что мною было не единожды строго ему указано… – Михаил Панкратьевич немного помолчал. – Вообще, он был смирный. Внешне выглядел хилым и больным. Еще этот нездоровый блеск в глазах… – Морозов снова немного помолчал, потом встрепенулся, будто что-то вспомнил: – Еще он был чрезвычайно рассеянный. Будто все время думал о чем-то тяжелом. Складывалось впечатление, что все остальные занятия, включая службу, отвлекали его от этой думы. Бывало, ему говорят одно, а он отвечает совершенно другое. И абсолютно невпопад. Однажды ему надлежало переписать наименования вин, находящихся на складе. Стал писать. Да так, будто торопится куда. Я ненароком заглянул, что он там такое пишет. Смотрю и глазам своим не верю: вместо названий вин… – Михаил Панкратьевич наморщил лоб, вспоминая. – «Средства для отправки на тот свет должны быть непорченые, иначе сущность небытия останется для меня непостижимой, и я не смогу дать ей научного толкования…» – Морозов недоуменно посмотрел на Ивана Федоровича: – Каково? Полнейший бред!

— М‑да-а, – только и ответил Воловцов.

— Я его тогда спрашиваю, что, мол, вы, сударь, такое пишете. И получаю совершенно изумительный ответ: «Это мои соображения». Ну, я отказал ему в должности и рассчитал…

— Про генеральшу Безобразову или ее горничную Сенчину он не заговаривал? – без всякой надежды спросил Иван Федорович.

— Нет, я не слышал.

— Знакомые у него здесь были? – задал новый вопрос Воловцов.

— Были. Но знакомства такие, чисто шапочные, – ответил Михаил Панкратьевич.

— И что, за время службы у вас он так ни с кем и не сблизился? – снова спросил Иван Федорович.

— А знаете, – после небольшой паузы раздумчиво произнес Морозов, – пожалуй, были такие! Вернее, такой… Не берусь утверждать точно, но мне кажется, что у него были приятельские отношения с Зиновием Феофилактовичем Кайдановским, товарным экспедитором.

— А где я его могу найти? – заинтересовался Иван Федорович.

— В моей конторе на Соборной улице в экспедиторском отделе, – ответил Морозов.

— Как мне его узнать? – поинтересовался Воловцов.

— Да проще простого, – усмехнулся Михаил Панкратьевич. – Как увидите молодого человека с длинными волосами, стало быть, это и есть Кайдановский. И учтите, этот Зиновий Феофилактович тоже человек не без странностей. Кто знает, может, на этой почве они и сошлись.

«Кто бы сомневался», – подумал про себя Иван Федорович и, тепло попрощавшись с потомственным почетным гражданином как со старым знакомым, отбыл из его дома по направлению к Соборной улице.