Книга Последний круиз писателя, страница 60 – Пьерджорджо Пуликси

Монтекристо и Карузо протиснулись к входу в библиотеку. Перед дверью стояли почти все участники вчерашней коктейльной вечеринки.

Валентина Галеаццо рыдала, вцепившись в мать, которая крепко обнимала ее с потерянным видом, словно не осознав еще до конца случившееся. Вся команда итальянского издательства билась в конвульсиях, а Мишель Анастазиа и Тибо, казалось, не верили, что такой кошмар мог произойти именно на их судне.

Взгляды всех присутствующих устремились на подошедшего книготорговца. Они были полны недоверия и тяжелы, как камни, которыми, казалось, его намереваются прямо сейчас закидать.

Инспектор достал свой значок, чтобы всем все стало понятно, поднял его над головой и демонстрировал, прокладывая себе дорогу через толпу. За собой он тащил Монтекристо.

— Полиция. Назад, пожалуйста. Никому не входить в зал. Дайте пройти.

Вход охранял облаченный в безупречную форму капитан Васто.

— Вы уже подали сигнал тревоги? — спросил Карузо.

Тот кивнул.

— Хорошо. Остановите корабль. — Инспектор понизил голос. — Никто не должен его покинуть до прибытия прокурора. Я позабочусь, чтобы он прибыл как можно скорее, хоть на вертолете.

— Немедленно передам приказ в рубку, — ответил Васто, взяв рацию.

Карузо повернулся к Марцио и взял его под руку:

— Ты пойдешь со мной.

Книготорговец сглотнул.

— Если ты останешься снаружи, боюсь, тебя могут линчевать.

Блеклый свет из маленьких иллюминаторов косо освещал тело Аристида Галеаццо, лежавшего ничком за письменным столом черного дерева, лицом уткнувшись в рукописные страницы романа. Струйка темной жидкости тянулась по полированной поверхности стола, просачиваясь меж разбросанных листов, чуть поодаль находилась старинная трубка. Из чаши трубки высыпался пепел, который прожег насквозь несколько листов. Пальцами правой руки писатель сжимал перьевую ручку «Паркер».

Главный инспектор Флавио Карузо слегка склонился над трупом, чтобы осмотреть его лицо. На нем застыла гримаса боли. Одежда, которую полицейский помнил безупречной вплоть до прошедшей ночи, была пропитана кровью на уровне груди и источала сладковатый запах коньяка.

Монтекристо медленно обошел вокруг письменного стола, изучая место происшествия.

— Он не истек кровью, — пробормотал Карузо, разглядывая рану на шее. — Порез недостаточно глубокий. Почти похоже на несчастный случай… Он мог упасть на бокал и порезаться осколком хрусталя.

Инспектор надел латексные перчатки, которые позаимствовал у кого-то из обслуживающего персонала, взял пальцами один из осколков разбитого бокала и поднес его к носу. Только запах коньяка, который ни с чем не перепутаешь, — никаких признаков яда, никаких подозрительных следов.

— По запаху на отравление не похоже. Мог это быть обычный инфаркт?

Монтекристо задержал свое внимание на упавшем листе бумаги. Задумался, потом слегка поднял подбородок.

— Монтекри?

— Нет. Это был не инфаркт. Смотри.

Карузо подошел и стал смотреть вместе с ним.

Книготорговец показывал на фразу, зачеркнутую кровавой линией:

— «Ничего нельзя было поделать, только… умереть… Легкий дождь окропил его, став для него последним помазанием».

— Это, конечно, странно. Не думаю, что это он сам зачеркнул ее своей же кровью. Хотя он был с причудами, но предел есть всему, — прокомментировал Карузо, подходя еще ближе. — И потом, тут еще это… Опять же кровью, под абзацем кто-то написал слово «конец» печатными буквами.