Книга Остров душ, страница 61 – Пьерджорджо Пуликси

— Я могу и сама прибраться, не переживай. Если ты не возражаешь, я бы заселилась сейчас.

— Сейчас? Это как?

— Вот прямо сейчас, – ответила Ева, улыбаясь.

— Черт, Кроче… Дыра, где ты остановилась, должно быть, действительно отстой, если ты так спешишь оттуда сбежать, – сказала Раис.

— Нет, я просто хочу иметь место, где буду чувствовать себя дома.

— Ну, это, конечно, лучше, чем помещение, которое тебе дали бы в казарме… Рафаэлла, что скажешь? Она хочет прямо сейчас, ничего не поделаешь.

— Хорошо, тогда… дайте мне время спуститься вниз и распечатать документы, я вернусь быстро.

— Спасибо, – сказала Ева.

— Тебе тут действительно нравится? – спросила Раис, когда они остались одни.

— Это рядом с морем. Его видно даже из того окошечка… И потом, эта маленькая терраса… Иди сюда.

Ева открыла окно, и Мара последовала за ней на небольшой крытый балкон с видом на проспект Поэтто, откуда можно было увидеть огромный неподвижный водоем, усеянный сотнями розовых фламинго и окруженный болотистой растительностью.

— Это безумие… – прошептала миланка, любуясь видом и облокотившись на перила.

Раис покачала головой и вернулась в мансарду, где приготовила пару кофе и поставила их на столик на двоих на терраске.

— Спасибо, – сказала Ева, потягивая кофе.

Мара указала на пруд:

— Sa genti arrubia.

— Прошу прощения?

— Розовые фламинго. Здесь мы их так и называем. Это означает по-сардски «красный народец».

— Они великолепны.

— Они – символ города. У нас самая большая постоянная колония в Италии и одна из самых больших в Европе. Отсюда их хорошо видно. На закате они мигрируют в природный парк Молентаргиус, к пруду Санта-Джилла. Сотни и сотни розовых птиц, пересекающих небо. У меня тоже дух захватывает, а я-то к этому уже привыкла… Со всего мира приезжают посмотреть на них.

— Тогда я бы сказала, что это жилье стоит денег лишь ради прекрасного вида из окна, правда ведь? – сказала Ева.

— Ты уверена, что тебе хочется тут жить? Больше похоже на обиталище бедной студентки или проститутки, без обид.

— Ну, я не путана, но ведь я в каком-то смысле студентка, не так ли? В конце концов, я тут город изучаю, правда ведь?

Раис улыбнулась.

— Ну, тогда… – сказала она, вытаскивая из сумки скомканную газету. – Вот тебе новый урок. Это самая читаемая газета в Кальяри.

Ева улыбнулась:

— Так…

— Ты знаешь, какой самый популярный раздел среди жителей Кальяри?

— Какой же?

— Некрологи.

— Да ладно тебе…

— Клянусь. Деревенские мужики читают их с ручкой в руке и с улыбкой на губах – и радостно представляют себе образы бедняг, которых они пережили.

— Святые небеса… Жуть какая-то, Раис.

— Мы, сардинцы, умеем быть очень жуткими, Кроче. Конечно, недотягиваем до твоего уровня, но приближаемся…

— Я не посылаю тебя на хрен лишь потому, что ты нашла мне дом… Есть новости о Долорес?

— Никаких. Я газету для этого и купила, но нет никаких новостей.

— Ты смогла поспать прошлой ночью? – спросила Ева.

— Только с помощью снотворных… А ты? Мучили кошмары?

— Ага. Мне приснились две жертвы.

— Понимаю тебя. Но я уверена, что через несколько дней мы забудем об этой истории. Потому что мы решили поставить на ней красивое надгробие, верно?

Мара не заметила в глазах коллеги очень сильной убежденности в собственных словах.

— Кроче… Мы решили закрыть дело, верно?