Книга Три письма в Хокуто, страница 112 – Анни Юдзуль

Руки Уайтблада дрожали. Он был огромной силой, запертой в слепом лабиринте, где каждый новый шаг грозил любимым англичанами словом «последствия». Выпуклость вдруг дрогнула и разбилась на две; они поползли в разные стороны и, когда отделилась и третья часть, начали захватывать стену.

Двое оставшихся оперативников попятились.

— Сэр, какие будут указания?

Уайтблад поднес пальцы к губам. Его глаза смотрели пристально. Вокруг его коллег забугрилось пространство, стены, пол и потолок будто поросли подвижными кочками. Они все больше напоминали зубы.

— Стрелять на поражение. – Он вскинул автомат.

Прежде чем его палец успел надавить на спусковой крючок, послышался треск. Потолок разошелся со звуком рвущейся бумаги; содержимое обрушилось на пол: старые ящики, одежда, превратившаяся в истлевшую ветошь, целая гора позабытых игрушек. Уайтблад потряс головой, когда наткнулся на свой проржавевший велосипед. Разве он не остался у родителей на?..

Чердаке. Уайтблад огляделся. Коридор больше не походил на подсобные помещения. Заклеенные пожелтелыми газетами стены, сшитые клепками из фанерных листов. Покосившаяся фигурная люстра и гарь, собравшаяся на дне лампочки. Он оказался на собственном чердаке, окруженный радостью детства: волками со старых афиш, скрипящими под ногами половыми досками и набором книг юного натуралиста.

Больше никого вокруг не было. Он остался один.

В приступе лихорадочной решимости он обернулся туда, где, как помнил, должна была быть дверь, и тут на него обрушился удар.

Двоих оперативников дверь выплюнула по очереди, и следом грубые руки бармена выбросили тело полубессознательного Уайтблада наружу. Булвер, не пытаясь хвататься за оружие, поднял ладонь. Джа ответил ему тем же и захлопнул дверь.

Коннорс проверил пульс. Все трое были живы.

07:33

Джа стер пот со лба. Искажение вернулось к своему привычному размеру: большой зал и несколько подсобных комнат. В таком виде ему требовалось гораздо меньше сил. В таком виде воспоминания владельца не атаковали его память.

Сердце еще стучало с предельной силой. Они попробуют еще раз – в этом не было сомнений. Оставалась надежда на Камо-чана и Сэншу.

07:36

Наведение порядка успокаивало Джа. Рофутонин выждал, пока тот в своей привычной консервативной манере возьмется за тряпки, и тихонько спустил ноги с дивана. Он прошел пару шагов в своем вязаном голубом коконе; его лицо походило на серебряное блюдце.

— Захвати сахар, – не глядя сказал Джа, и Рофутонин кивнул. Он свернул направо, к кладовке, и взял тяжелый пакет. Затем заглянул в первую комнату, во вторую и третью. Брошенный Эйхо автомат покоился здесь, съехав с брошенной на кушетке подушки. Он сунул его в хаори под огромными сплетенными петлями и поспешил в зал.

Якко вертелся в центре. Его рот смеялся: «Нет, вы видели, как я его!» Эйхо и Джа переглядывались, то и дело покачивая головами, будто вынуждены были заботиться о десятке детей, а не одном Якко. Рофутонин подошел к стойке и водрузил на нее сахар. Джа кивнул не глядя, и Рофутонин отступил к выходу. Затем еще раз и еще.

В голосе Якко любое шуршание тонуло, не выдерживая соревнований по громкости. Когда Рофутонин надавил на ручку, в лицо ему пахнуло оставшейся ночной прохладой. Джа крикнул что-то, но Рофутонин смело переступил порог, доставая автомат.