Книга Три письма в Хокуто, страница 114 – Анни Юдзуль

— Камо-чан? – спросила Макино. Это была ладная женщина с выкрашенными в каштановый волосами. Острый взгляд делал ее похожей на Момоэ Ямагучи^[19] на пике ее карьеры.

— Добрый вечер, Макино-сан. – Камо неловко улыбнулся.

— Ты не один, – скорее постановила, чем спросила она и посторонилась, чтобы вся процессия могла войти.

Их было всего трое: он, да Сэншу с Хёураки, помогавшей толкать коляску.

Внутри телебашни оказалось светло; все проходы были узкими и пустыми. Никто не украсил стен, не было стажеров, сновавших туда-сюда. Камо зевнул, заходя в лифт, и Макино нажала на верхнюю кнопку.

— Касуми сказала, у тебя просто взрывной материал, – вновь завела разговор Макино. Она была немного нервозной, но держалась с редким достоинством. Камо огляделся, хотя в этом не было необходимости.

— Почему здесь никого нет?

Макино пожала плечами:

— Рано. Обычно все приходят к девяти. Ночным и утренним эфиром руковожу я и еще пара коллег с третьего этажа. Все местные шоу на самом деле записываются…

Камо кивнул.

— Тетя сейчас там. Мы сможем подключить ее к эфиру?

Макино вздохнула. На ее лице читалось разочарование от очередного раза, когда эта семья пыталась захватить власть в ее вотчине. Однако она протянула ладонь, и Камо опустил в нее флешку.

— Только не говори, что это опять какая-нибудь слежка за похитителем котят.

Камо взглянул на Макино так серьезно, что та перестала улыбаться.

— Вы увидите.

Они быстро добрались до рубки. Сэншу присвистнул, глядя на стену выпуклых экранов и целые стенды с пленкой. Лампы здесь висели низко и светили тускло. Невысокий человек, прячущий лицо за бейсболкой, полуобернулся.

— Ши-сан, глянь материал.

— Это прямой эфир? – спросил Ши с китайским акцентом. Макино махнула рукой и отступила к притаившемуся за коробками чайнику. Запахло растворимым кофе.

Какое-то время оба они молчали. Камо отвернулся, не в силах заставить себя смотреть на экран – да что там, просто приблизиться к нему. Сэншу подкатился к стулу Ши. Хёураки склонилась к Камо:

— Я могу убрать твой страх.

Камо быстро взглянул на нее и облизнул губы. Напряжение в его теле лило через край, выливалось из глаз и ушей, но он только улыбнулся:

— Не надо. Я сам справлюсь.

Она кивнула, и они оба повернулись к изображению.

На экране кто-то двигался у двери храма. Сложно было рассмотреть его лицо, но Камо понял сразу: это был Рофутонин. Следом выскочила худая гиперподвижная фигура. Якко.

— Он вышел из двери дорожного храма? – Макино изогнула бровь. – Это какие-то декорации?

— Смотрите дальше. – Камо стер пот со лба.

Камера немного отдалилась; теперь изображение захватывало и кусок улицы прямо под фонарем, и внутренний угол фургона. Динамик зашуршал, и затем в тишине отчетливо послышались голоса.

В кадр ворвался полицейский – Макино сразу же выкрутила яркость и прильнула к экрану.

— Иностранец, – постановила она. – Это какая-то операция Америки?

— Британии. Он их…

Макино быстро закивала. Ши прислонил наушник к уху и принялся выкручивать бегунки.

— …Выродки! – вдруг гаркнул динамик.

Макино прижала ладонь ко рту.

— Им же было сказано не выходить до команды. – Голос Сэншу, сохраняющего удивительное внешнее самообладание, дрожал. Хёураки отошла к окну: оно было высоким, уходило в самый потолок и открывало на просыпающийся город удивительный вид. Кое-где неоновые росчерки еще пытались бороться с солнцем: оно неумолимо поднималось с востока, облизывая жарким светом крыши и открытые дороги. Город был старым, и все же в нем всегда сохранялась неутомимая свежесть; он дышал, дышал полной грудью и не собирался сдаваться ни цукумогами, ни правительству другой страны.