Книга Три письма в Хокуто, страница 116 – Анни Юдзуль

Он приблизился; Якко лежал на спине, и в ушах у него жутко звенело. Время теперь текло как-то неправильно: то этот пижон в ста тридцати шагах, то вот уже водрузил ногу в моднявом ботинке ему на грудь. Якко задохнулся и закашлялся от очередного удара.

— У тебя растет… второй… подбородок, – с трудом выдавил он и получил новый удар. Кашель смешался со смехом. Уайтблад склонился к нему и сжал ворот рубашки на его горле.

— Ты – маленькая ошибка природы. Ты ведь даже не человек. Посмотри на себя – просто оборванец, который считает себя выше закона. С меня достаточно ваших игр.

Глаза Уайтблада были красными, налитыми кровью. Будь Якко психоаналитиком, он бы сказал, что этому человеку необходимо принять ванну с настойкой пиона. Нельзя же так нервничать! Надо нервничать иначе! Чтобы всем было весело!

— Вам, собачкам, жить осталось недолго. Хотя ты, знаешь, немного вывел меня из себя. Так что я дам тебе посмотреть, как твои никчемные дружки прощаются с жизнью.

Он завозился и откинул крышку висящей на поясе кобуры. В руку лег пистолет – Якко не разбирался в них, но этот был действительно большим! Такой, наверное, мог проделать в черепе второй рот. Уайтблад поднял руку.

Вдалеке послышались сирены. Линия его бровей – такая мужественная и хмурая – дрогнула.

Он будто очнулся. Пришел в себя. Глаза зашарили по всему вокруг: по храму, истоптанным кустам, дороге – и остановились наконец на витрине соседнего магазина. Несколько пузатых телевизоров показывали отдаленную картинку. Храм, будь он неладен. Сам Уайтблад – сбоку и с пистолетом наголо. Держит в руке барахтающегося клоуна.

— Прости, приятель. – Якко улыбнулся самой очаровательной улыбкой, на какую только был способен. – Но интересные зрелища теперь ждут не меня, а тебя.

Уайтблад посмотрел на него в совершенно искреннем непонимании. Якко поерзал и эффектно вытащил из нагрудного кармана черный шарик размером с абрикос. Одна его сторона была опоясана металлом и вся была ребристая. Микрофон Сотни-сан. Лицо Уайтблада вытянулось. Он разжал пальцы, и Якко рухнул на асфальт, мгновенно принимаясь причитать.

Автомобиль Бенни выехал на улицу, ведя за собой целый отряд с мигающими огнями на крышах.

Уайтблад отшатнулся. Краска сползла с его лица.

Телефон во внутреннем кармане зазвонил.

Утро наступило повторно для тех, кто сумел уснуть. Солнце, скрытое за едва текущими белыми облаками, разливало свой свет снаружи: у искажения не было окон, и все же Якко будто ощущал, как этот свет скользит сквозь тонкую кремово-белую бумагу.

Ему самому сон дался с трудом; колючее чувство, будто муравьи забрались под одежду, накрывало его дважды, и оба раза он проваливался в темноту, чтобы затем вынырнуть в реальность под бешеное биение собственного сердца. В зале он был один: покинули родное гнездо Рофутонин с Овечкой, позабивались по дальним уголкам Сэншу и Эйхо, исчезла из виду Хёураки, не оставив ни записки, ни даже запаха.

Якко сел на диване и потянулся. Усталые мышцы отозвались тягучей болью: от плеч до самых неупоминаемых в приличном обществе мест, и ниже, до кончиков пальцев. Лицо пульсировало. Ну, по крайней мере, мозг не болит, верно? Мозг ведь в человеке главное.

Напряжение в воздухе, к которому Якко успел привыкнуть в своей новой, «второй» жизни, развеялось. Трудно давалось ощущение, будто нет больше никакой опасности, будто нет необходимости прятаться и оборачиваться и никто не поджидает тебя с пистолетом, кнутом или злым словом за каждым углом. Как ныло от напряжения сердце, он ощутил только сейчас – когда оно наконец замедлилось и отстукивало свой маленький, глупый, спокойный ритм.