Книга Три письма в Хокуто, страница 51 – Анни Юдзуль

Что ж, все оказалось не так уж и плохо. Лучше, чем если бы они потеряли кого-нибудь из своих. В конце концов, даже в неудачах можно найти плюсы. Теперь ожидания Якко были совсем скромными. Он выжил – чем не повод купить себе праздничный сет данго?

— Приехали, – сказал водитель автобуса, и Якко фыркнул:

— А поближе нельзя?

Тот пожал плечами. Якко вытащил украденный у Сэншу костыль, а после неторопливо и неловко спустился со ступенек. Двери с шипением закрылись за его спиной, и он поковылял вдоль дороги от старенькой выкрашенной в темно-зеленый остановки.

Было уже совсем темно. Цикады гудели, как линии электропередач, от Якко, как универсального мерила, до самого горизонта. Фонари склонялись низко и высвечивали четкие круги, за пределами которых собиралась и уплотнялась тьма. Широкая полоса деревьев отделяла теперь Якко от цивилизации. Его и низкий металлический забор, ограждавший каменные обелиски. Пахло горько – соцветия лилий всегда оглушали рецепторы.

Только теперь он вдруг задумался о том, как собирается добираться назад. Планирование никогда не было его сильной стороной. Позвоните лучше Джа – вот уж кто и огонь заставит гореть по линейке.

Ха-ха. Якко растянул лыбу. Так-то. Сохранять силу духа – его природный талант. Он шагнул влево, опираясь на костыль, и быстро пересек дорогу. Под ногами зашуршали мелкие камушки. Непривычно было видеть чистое небо, лишенное тюремной решетки из проводов.

В стороне от дороги фонарей стало меньше, но и этого хватало. Якко добрался до забора и, поозиравшись, начал свой путь вверх по перемычкам на монтажной полосе. Руки держали крепко, но ноги… Якко подтянулся с усилием и буквально перевалился через забор. Костыль, который он использовал как опору, грустно спикировал на асфальт где-то снаружи. Что? Как он будет вылезать обратно? Боже, ну вы и зануды!

Якко заставил себя засмеяться. Слишком удручающее настроение царило здесь.

На кладбище.

Наверное, так и должно было быть – среди напоминаний о потерях, но для Якко это было… ненормально. Если нет места смеху, то зачем вообще жить?

Впрочем, тут никто и не жил, верно?

Оказавшись в темноте, в окружении останков давно погибших людей, Якко испытал сильнейший приступ желания сдаться. Здесь, в холодной равнодушной тишине, он будто исчез из-под света софитов. Так вот зачем они нужны! Чтобы не терять этого странного поддерживающего ощущения, будто тебе необходимо продолжать сиять.

Якко больше не мог сиять. Он шмыгнул носом, равнодушно осматриваясь, и двинулся дальше между одинаковых прямоугольных надгробий.

Тот, кого он искал, встретил его быстрее, чем он хотел бы; эта встреча, точно столкновение со случайным знакомым, сбила ему весь настрой. Ведь даже порепетировать не успел! Уэда Кёичиро, покинувший этот грешный мир полгода назад, лежал здесь, под бетонной плитой, и каменный обелиск стоял у него над головой, как молчаливый страж, обещающий, что этот монстр никогда не вернется.

Якко не думал, что он монстр.

Якко думал – может, его просто не так поняли?

И люди и вещи были чудовищно противоречивыми: там, где они были хорошими, они были и плохими; за тенью бога, к которому они обращали лица и тянули сложенные ладони, роилось зло. Идзанами забирала в Царство мрака пятьсот человек в сутки – он был ее дланью, затем наблюдателем, а после и вовсе мешал ей, и все же люди не перестают возносить молитв. Так может ли быть, что Уэда Кёичиро был не только монстром? Может ли быть, что он был всего лишь мальчишкой, заплутавшим в мировом лабиринте?