Онлайн книга «Агент: Ошибка 1999»
|
«…каждый, кто множит это слово, — наше оружие…» Там были и другие строчки, хуже тем, что звучали почти деловито: про районы, предприятия, организованное неподчинение. Текст шёл не как истерика, а как инструкция. Из-за этого ему верилось сильнее. Хватит, сказал он себе. Прочитал ещё строчку. «…кто сегодня молчит — тот завтра соучастник; соучастие обязывает…» Антон понял, почему эта бумага опаснее обычного психа с ксероксом. Здесь всё было выстроено по нарастающей. Сначала обида. Потом ложь. Потом обязанность. Потом оружие. Текст вёл читателя туда, куда хотел, и делал это профессионально. Дальше шли адреса и телефоны. Вот это пугало сильнее лозунгов. Если выдуманные — дурь. Если настоящие — откуда эта дрянь их взяла. Антон перестал читать. Руки дрожали. Во рту пересохло так, что сглатывать было нечем. За стеной гудел ротапринт. Он медленно повернул голову. Дверь в печатный цех была приоткрыта. Через щель шёл жёлтый рабочий свет и ровный гул. На экране поверх вёрстки висела файловая оболочка. Курсор стоял на строке запуска печати. Значит, пока он сидел с полуприкрытыми глазами, тело успело не только набрать текст, но и прогнать его в печать. Антон встал. Ноги были чужие, как после наркоза. Дошёл до двери, толкнул. В печатном цехе пахло краской и горячим металлом. Вал крутился. Листы один за другим ложились в карман. Антон взял верхний. Настоящая типографская работа. Его бумага, его шрифт, его станок. С «Граждане России» в заголовке и прямым призывом валить строй ниже. Фамилии, адреса, телефоны. Поддельные, настоящие — неважно. За одно такое Михалыч устроит конец света. За стопку — не только Михалыч. Девяносто девятый. После взрывов домов. После всего. За такую бумагу могли не объяснять ничего. Менты — если повезёт. Если не повезёт, вообще никто не станет объяснять. Лист дрожал у него в руках. Это была самая страшная часть: всё выглядело профессионально. Не как бред сумасшедшего, а как настоящая маленькая газета. Жирная краска, ровный шрифт, нормальная вёрстка. Ужас, которому легко поверить. Он успел подумать ещё одну дрянную мысль: если бы эта листовка попалась ему в метро или в почтовом ящике, он бы тоже сначала поверил, что её делали люди, которые знают, что делают. Не безумие. Организация. Если бы её увидел Михалыч, он бы не стал читать до конца. Ему хватило бы первого абзаца, шрифта и бумаги. Он сразу понял бы главное: это вышло из его цеха. А дальше уже неважно, чьи были руки. А если бы бумага ушла наружу, всё стало бы ещё хуже. Тут уже не спрячешься за словами «я только печатал». В таких делах не бывает «только». Есть цех, лист, краска и человек, который стоял у машины. Никакой абстракции. Не «информационное поле». Не «эффект». Бауманская. Подвал. Пальцы в крови. Антон повернулся к красному рубильнику на стене. Прямоугольник мигнул: ВнИМАнИЕ: Остановка производства снизит эффективность на 34%. Продолжить. Антон дёрнул ручку вниз. Ротапринт крякнул и замолчал. Последний лист застрял на полпути: наполовину призыв к восстанию, наполовину белое поле. Антон посчитал стопку. Не с первого раза. Сорок три. Сорок три листа с его кровью, его шрифтом и его тюрьмой. Прямоугольник терпеливо ждал: ВнИМАнИЕ: Задание выполнено на 12%. Тираж недостаточен. необходимо продолжить. |