Книга Возвращение Синей Бороды, страница 134 – Виктор Пелевин

— Нет, – ответил Авраам, – звучит все правильно, хотя мне и слышится в твоих словах какое-то глумление. Но я не знаю, как ты воплотишь эти слова в реальность.

— Сейчас узреешь.

Лампа Нефера подлетела совсем близко к лицу Авраама.

— Гляди в свет.

Сощурившись, Авраам уставился в яшмовый глаз. Через некоторое время Нефер спросил:

— Вошел ли ты в белый покой?

— В каком смысле «белый покой»? – слегка заплетающимся языком ответил Авраам. – Это можно понять как ясное спокойствие души… такое приятное забвение… а еще это могла бы быть, например, тихая и уютная белая комната… кажется, я засыпаю…

— Пусть белый покой станет всем этим вместе, – сказал Нефер, и пальцами свободной руки начертил в воздухе иероглиф.

Авраам тихонько вздохнул, наклонил голову – и все исчезло в свете лампы.

Когда он пришел в себя, вокруг была та же круглая комната – но теперь ее стены, пол и потолок сделались снежно-белыми. Авраам сидел на маленьком круглом диване в самом ее центре.

Никакой копоти, никаких поверженных статуй на полу не осталось (Авраам уже не понимал, что за черные письмена и каменные обломки ему пригрезились – наверно, из памяти еще не выветрился сон).

Он не помнил, как и почему здесь оказался, но знал, что это венец его жизни, и впереди ждет награда: с ним случится та самая пиковая светская самореализация, которой он учил, но так и не испытал сам (помешал сердечный приступ).

Было хорошо и уютно покоиться в этом понимании, и в глубинах его души совсем не осталось тревоги.

— Хочешь ли ты есть или пить? – раздался хрустальный голос под потолком.

— Нет, – ответил Авраам. – Я сыт.

— Есть ли у тебя иные телесные потребности?

— Нет. Я всем доволен.

Говорить правду было легко и приятно.

— Чувствуешь ли ты себя в безопасности?

— Да, – ответил Авраам. – В моем сердце нет страха.

— Удовлетворен ли ты своим местом среди людей?

Этого вопроса можно было и не задавать, подумал Авраам, раз его ждет такая награда, значит, люди и Вселенная весьма довольны его работой.

— Тогда, – сказал хрустальный голос, – с тобою сбудется по твоей вере. Сейчас лучи культуры упадут на фотопластинку твоего ума, твое сердце поверит им по закону созвучий, и произойдет зачатие временной светской самости…

На стене включилась большая телевизионная панель – от потолка до пола. Авраам заметил ее присутствие только тогда, когда она засветилась – он не был уверен, что она висела там прежде. Но это сразу сделалось неважно.

На экране появился рыжеволосый кудрявый мужчина интеллигентного вида в хорошем костюме – по всем признакам достигший жизненного успеха человек. Его симпатичное и умное лицо имело слегка семитские черты, и в сердце Авраама дрогнула эмпатия к незнакомому соплеменнику, столкнувшемуся, верно, еще в юности с обычными предрассудками и фобиями – но сделавшему жизнь несмотря ни на что.

Разве не таким был и сам Авраам?

Рядом с рыжеволосым в кадре появилась овца.

Рыжеволосый – Авраам уже вспомнил, что его зовут Джин Уайлдер – склонился над овцой и стал гладить ее, нашептывая успокаивающие и ласковые слова.

— Дэйзи… Я понимаю, что происходящее кажется тебе очень странным. Ты с гор Армении, а я из Джексон Хайтс. Но если мы дадим судьбе шанс, все может получиться…

При чем тут Армения? Наверняка в этом заключен какой-то едкий геополитический смысл, подумал Авраам, нынешние творцы без этого не могут. Но без контекста соль шутки была непонятна. Впрочем, роли это не играло.