Книга Бабочка на золотой шпильке, страница 60 – Алексей Котейко

— Они могли договориться с ним о получении писем, например.

— Это если им есть от кого получать письма.

— О хранении пожитков.

— У них нет пожитков.

— Тоже верно, – Лайош потёр переносицу. – Ну, как минимум мы сможем узнать, какими фамилиями они назвались при заселении. Выясним, когда съехали. Может быть, удастся получить ещё какие-то детали. К тому же домовладелец, в отличие от ростовщиков, видел нашу парочку не единожды. Значит, он способен описать их художникам Канцелярии, и скоро портреты этих двоих будут у каждого констебля. Теперь поимка – скорее вопрос времени.

— Согласен, – Равири вытянул шею, всматриваясь в ряд фонарей, уходящих вдаль параллельно трамвайным путям. – А вот и господин сюретер.

Ла-Киш позаботился о том, чтобы вновь взять четырёхместный кэб. Экипаж, лихо пройдя поворот, остановился напротив сквера. Шандор и Те Каеа быстро пересекли открытое пространство и сели внутрь.

— Я думал, вы захватите с собой констеблей, – признался сыщик, захлопывая дверцу.

— Ни к чему, – отозвался сэр Хаффем. – Мы не собираемся вламываться в дом. Нам нужно всего лишь переговорить с хозяином. Это можно сделать тихо и приватно.

— Надеюсь, у вас хотя бы есть при себе оружие? На Тюремной Горке вы можете просто не добраться до того самого хозяина.

Агент откинул полу сюртука и продемонстрировал плечевую кобуру.

— Замечательно.

Кэб уже катил по пустынным улицам. Те жители Тюремной Горки, кто мог позволить себе праздновать, развлекались в других кварталах. Здесь же на домах почти не было украшений, а уж гуляющие, хоть в масках, хоть без масок, не встречались даже при свете дня. Экипаж миновал несколько перекрёстков, двигаясь на юг, к морю, затем свернул вправо, ещё раз вправо, потом влево – и остановился.

— Улица Медников, – голос у кэбмена был хриплым. – Восьмой номер – вон тот.

Дом, узкий и высокий – четыре окна по фасаду, но зато целых шесть этажей – втиснулся в ряд таких же унылых строений. Штукатурка с его стен давным-давно осыпалась, и даже кирпичи под ней успели изрядно выкрошиться. Во многих окнах недоставало стёкол, их заменяли куски фанеры, жести, а в одном месте – выпирающий наружу бок старой подушки, из которой, казалось, вот-вот посыплются перья.

— Роскошно, – хмыкнул Ла-Киш.

Дверь с растрескавшимися, перекошенными филёнками, открылась со скрипом. Метнулась хвостатая тень, раздалось пронзительное шипение, затем грохот опрокинутого ведра.

— Брысь! – сюретер обернулся к кэбмену. – Снимите-ка один из фонарей.

Кучер нехотя отцепил передний правый фонарь и передал его Ла-Кишу. Сальная свеча за мутноватым стеклом давала не слишком много света, но это было всё-таки лучше, чем ничего. Лайош, пошарив в кармане, извлёк небольшой карбидный фонарик и коробку спичек, зажёг. Неширокий луч света выхватил из темноты уходящий вглубь дома коридор справа и лестницу наверх слева. И на лестнице, и вдоль стен коридора была навалена всевозможная рухлядь, так что свободный проход оказался довольно тесным.

Блеснули, отразив свет фонарика, зелёные огоньки кошачьих глаз. Сюретер шагнул через порог – и огоньки тут же исчезли. Ла-Киш прошёл до конца коридора, вернулся и покачал головой:

— Где-то выше.

— Я иду первым, – заявил Оливер, доставая из кобуры револьвер. Сюретер молча передал агенту фонарь и жестом велел кэбмену снять второй.