Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 80 – Алексей Котейко

— Настолько, что это привело мадемуазель в ярость? – уточнил сюретер.

— В том-то и дело, – вмешалась мадам Брунс. – Это же, в конце концов, мелочь, вопрос нескольких минут – отнести щипцы в кухню и нагреть заново. Мы начали собираться заранее и вовсе не спешили, поскольку времени было достаточно. Но Элизабет словно подменили, она разом потеряла всякий контроль над собой. Запустила в Кэтти теми самыми щипцами, перевернула поднос с косметикой, которой собиралась воспользоваться…

— Бросила в меня туфлей, – пожаловалась вторая горничная. Хозяйка чуть нахмурилась, но всё-таки кивнула, подтверждая сказанное служанкой:

— Да. В Люси запустила туфлей. Я попросила Элизабет успокоиться, но она лишь рассмеялась мне в лицо. Клянусь, у неё в этот момент был взгляд сумасшедшей! – на глазах хозяйки снова выступили слёзы. – Я испугалась, позвала слуг, и мы её скрутили, хотели уложить в постель. Тогда Элизабет начала биться в истерике и кричать, пускать пену изо рта. Это было ужасно… Я хотела позвонить сначала нашему семейному доктору, но тут вспомнила о том, что мне рассказывала Амелия. Испугалась ещё больше и позвонила вам. Вы велели усадить её в кресло, вот мы и усадили, а потом она потеряла сознание.

Элизабет Брунс застонала, приходя в себя.

— Пустой таз и тёплую воду для питья, быстро! – потребовал доктор Герш. Кэтти, оставив шкатулку с солями на столике, тут же выбежала из будуара.

— Мадам, – снова повернулся к советнице Ла-Киш, – ваша дочь должна была поехать на этот бал в новом платье?

— Как вы узнали? – глаза женщины широко распахнулись в изумлении.

— Где оно? – вместо ответа поинтересовался сюретер.

— Там, на постели, – указала советница на завешенную тяжёлыми гобеленами арку, ведущую в соседнее помещение.

— Вы позволите? – спросил Ла-Киш и, получив в ответ кивок, прошёл в спальню.

Платье действительно лежало на постели – выполненное из какой-то очень лёгкой, полупрозрачной ткани, оно походило на облако, усеянное миллиардами крохотных искорок. Присмотревшись, сюретер понял, что на материал нашито множество серебристых бисеринок, складывающихся в замысловатые узоры из точек и спиралей. Эти узоры, по всей видимости, должны были скрывать наготу владелицы, позволяя лишь угадывать под платьем смутные очертания тела. Пожалуй, появись на городском балу в подобном виде девушка из семьи попроще – купцов, инженеров или состоятельных рантье – платье сочли бы совершенно неподобающим, а перед семьёй тут же закрылись бы двери большинства домов, тщательно следящих за соблюдением приличий. Но городские советники, управлявшие всеми сторонами жизни города, сами обычно стояли вне законов и морали.

При этой мысли губы Ла-Киша скривила горькая усмешка. Сюретер вздохнул, осмотрелся вокруг – и нашёл то, что искал: на туалетном столике стояла пустая коробочка, оклеенная синей бумагой. Внутри было лишь несколько крошек, забившихся по углам, но запах мяты ещё оставался – сильный, глубокий. Раздавленная то ли случайно, то ли намеренно, крышка от коробки валялась рядом со столиком, тут же был и кусочек синей ленты: Элизабет Брунс не стала развязывать замысловатый бант, а просто разрезала ленту маникюрными ножницами.

Ла-Киш внимательно оглядел платье снаружи и изнутри, но не нашёл никаких бирок или меток ателье. Отыскав по другую сторону кровати брошенную туда девушкой упаковочную бумагу, сюретер аккуратно завернул в неё платье. Потом достал из кармана чистый носовой платок, накрыл им коробочку из-под печенья, и поднял её. Оглядевшись напоследок, он вернулся в будуар.