Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 81 – Алексей Котейко

Элизабет Брунс теперь лежала на канапе; её мать сидела в придвинутом вплотную к диванчику кресле и сжимала в ладонях руку дочери. Девушка была в сознании, но глаза её бессмысленно блуждали по потолку комнаты, а губы бормотали что-то бессвязное. Время от времени мадемуазель Брунс заходилась кашлем. Обеих горничных в комнате уже не было; доктор Герш, присев во второе кресло возле секретера, толок пестиком в ступке что-то чёрное.

— Берёзовый уголь, – пояснил Хаим Ла-Кишу. – Я сделал промывание желудка, но мы не знаем, насколько быстро усваивается наше вещество. Печенье почти переварилось, – он не стал заканчивать мысль, но сюретер и без того прекрасно понял, чего опасается Герш.

— Доктор, но она же не… – мадам Брунс не договорила, с ужасом глядя на дочь.

— Я не могу сейчас дать никаких прогнозов, – покачал тот головой. – Будем надеяться на лучшее. Я останусь до утра, прослежу за состоянием мадемуазель, – Хаим взял девушку за запястье и, вынув часы, принялся подсчитывать удары пульса.

Ла-Киш продемонстрировал хозяйке дома свёрток с платьем и коробочку:

— Я забираю это.

— Если так нужно, – растерянно кивнула мадам Брунс.

— Нужно, – подтвердил сюретер. – Вы не знаете, кто именно доставил платье?

— Кажется, какой-то мальчик-посыльный, – женщина неуверенно посмотрела на Ла-Киша, потом на доктора. – Вам лучше спросить Кэтти, она его видела, ведь это она принесла свёрток.

— А в каком ателье был пошит этот заказ?

— Этого я, к сожалению, не знаю.

— Кроме вас и слуг в доме никого нет?

Мадам Брунс покачала головой.

— Нет. Муж в деловой поездке, вернётся только через два-три дня. А Оскар, наш сын, уже полгода путешествует по Валькабаре.

— Стало быть, о случившемся знают только те, кто сейчас в доме?

— Да.

— Прекрасно. Пусть всё так и остаётся. Я убедительно прошу никому не сообщать об этом. Понимаете? Никому. Даже вашему супругу и сыну.

— Почему? – недоумённо заморгала мадам Брунс.

— Потому что если наши предположения верны, и мадемуазель Элизабет пытались убить так же, как убили мадемуазель Эвелину, преступники, едва узнав о своей неудаче, могут попытаться снова.

Женщина испуганно вскрикнула. Доктор Герш укоризненно посмотрел на Ла-Киша.

— Когда будете посылать Робенам извинения за отсутствие на балу, сошлитесь на собственное внезапное недомогание и нежелание дочери оставить вас в таком состоянии. А сейчас, с вашего позволения, я побеседую с Кэтти и затем вернусь в Канцелярию.

— Пусть принесут ещё один таз, – подал голос Хаим. – Нужно сделать мадемуазель кровопускание. И пусть приготовят некрепкий сладкий чай.

Кэтти обнаружилась на кухне, в компании Люси и дородной низенькой женщины – очевидно, кухарки – которая кутала девушку в серую шерстяную шаль. Кэтти мелко дрожала и время от времени делала глоток из большой кружки, от которой явственно пахло ромашкой.

— Доктору немедленно нужен таз, чтобы сделать кровопускание, а следом некрепкий сладкий чай для мадемуазель, – распорядился сюретер, и кухарка тут же удалилась, оставив его наедине с горничными.

— Что случилось? – поинтересовался Ла-Киш, разглядывая перепуганную Кэтти.

— Доктор сказал, что это, возможно, печенье…

Сюретер во второй раз за вечер мысленно выругался, пообещав себе побеседовать с Хаимом позднее.