Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 72 – Алексей Котейко

— Чего? — поинтересовался Максим, не сводивший глаз с левого крайнего пса.

— Я всё-таки надеялся, что это не за нами.

— Оптимист.

Выстрел прогремел в то же мгновение, когда чудовище припав на передние лапы, собиралось прыгнуть на Резанова. До цели было немного дальше, чем прошлой ночью в монастыре, но на этот раз парень не промахнулся. Пуля скрылась где-то в чёрных космах и пламенных проблесках, а зверь, яростно взвыв, покатился по снегу. Максим, уронив разряженный пистоль, уже вытаскивал из кобуры второй, когда оставшиеся на ногах псы бросились вперёд.

Шустал, фехтовальщик опытный и умелый, завертел свой кацбальгер, и перед кладбищенским духом повис заслон из свистящей, отливающей уже не серебряным, а ослепительно-белым светом, стали. Максим, хоть и не тратил времени зря — все три года он усердно тренировался под руководством ротмистра Бочака — всё-таки уступал капралу в этом умении, почему и предпочитал сначала пускать в ход пистолеты.

Увернувшись от первого наскока, Резанов рубанул палашом наотмашь, заставив зверя метнуться в сторону и вбок, а сам тем временем успел выхватить второй пистоль. Резкое воронье карканье, прозвучавшее неожиданно близко — похоже, птица летела где-то над ними, невидимая за густым снегом — заставило парня обернуться.

Подстреленный зверь, разъярённый раной, был уже в каких-то паре метров от Макса. Тот вскинул руку и выстрелил, с удовлетворением отметив, что пуля вошла точно в лоб. Череп существа из плоти и крови от такого попадания наверняка бы лопнул, но кладбищенский пёс лишь взвыл ещё яростнее, на всё повышающейся и одновременно затухающей ноте, а в чёрной шерсти на лбу появилась белая светящаяся точка.

Наблюдать за зверем Максим не стал — он и без того знал, что последует. Видел это с самыми разными кошмарами, которые успел повидать в Золотой Праге. «Не стойте столбом!» — наставлял своих учеников пан Бочак, и Резанов отскочил в сторону, даже не задумываясь. Захрустел снег под широкими лапами: второй пёс оказался там, где секунду назад стоял парень, но клацнувшие зубы схватили только пустоту.

Получивший две пули зверь распадался, и теперь больше всего напоминал разбитую и скверно склеенную обратно из обломков вазу. Вся шкура у него пошла серебристыми трещинами, из глаз, пасти и ушей били снопы света, зверь скулили и катался по снегу. Потом раздался лёгкий хлопок — и там, где был дух, осталась лишь тёмная прогалина подтаявшей земли.

Второй пёс и Максим закружили, пытаясь достать друг друга. Иржи по-прежнему удерживал своего противника на расстоянии, но едва капрал сам начинал наступать на зверя, тот немедленно увеличивал дистанцию, оказываясь вне досягаемости клинка. В какой-то момент, когда сражающиеся двойки приблизились друг к другу, кладбищенский дух, оставив Шустала, неожиданно кинулся со спины на Макса.

Резанов успел услышать отчаянный предостерегающий окрик Иржи, который попытался дотянуться кацбальгером до своего противника, и почувствовать удар лап, толкнувших его вперёд, навстречу ещё одной раскрытой пасти. Падая, капрал-адъютант в отчаянном усилии вытянул руку с палашом. Остро отточенное лезвие прочертило на левом боку зверя длинную борозду, но клыки в кровавых огненных отблесках уже были в каких-то сантиметрах от лица парня.