Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 74 – Алексей Котейко

— И проследить, чтобы…

— Чтобы один всем нам известный человек не добрался до счастливых новобрачных первым.

— Так что, полагаю, мы ещё встретимся с вашими подопечными, — подытожил Максим. Плечи под зелёным плащом шевельнулись:

— Как знать. Может, и встретитесь, — собеседник снял свою шапочку, продемонстрировав тщательно зачёсанные назад тёмные волосы. Отряхнул с головного убора снег, одел обратно. Аккуратно поправил петушиное перо. — Но определённо не на улице У Милосердных. Счастливо оставаться, паны стражники.

Прежде, чем Макс или Иржи успели что-либо сказать, высокая фигура развернулась и исчезла в снегопаде. Приятели помедлили немного, затем пошли следом, пересекая кладбище. Из-за шуршащей белой пелены выступил тёмный, без единого огонька в окнах, костёлик.

— Костёл Святой Троицы, — определил Шустал, знавший в Праге каждый храм. — А там, на другой стороне улицы — Эмаузы.

В кабинете командора Брунцвика было прохладно, а сам рыцарь сидел за столом в накинутом на плечи меховом плаще. Пан Томаш быстро писал что-то на листке бумаги, то и дело сердито тыча пером в чернильницу. Та стояла в миске с водой, от поверхности воды исходил тонкий парок. При появлении друзей он лишь мельком взглянул на них и хмуро поинтересовался:

— Ну, паны капралы?

— Пан командор, у меня есть две догадки насчёт нашего дела, — отрапортовал Максим.

— А чего-нибудь посущественнее нет? — проворчал Брунцвик. На листок упала чернильная капля, обернувшись неряшливой кляксой. Рыцарь тяжело вздохнул, явно с трудом удерживаясь от ругательств, и отложил записи.

Макс расценил это как приглашение продолжать.

— Пан командор, согласно полученным сведениям, брат Ареций оказался под судом инквизиции вскоре после того, как принял участие в некоем собрании мясников в доме почившего Новотного.

— Прежнего цехмистра?

— Именно. Того самого, чью могилу недавно ограбили, убив кладбищенского сторожа. Думаю, собрание как раз и имело целью добыть накопления цехмистра, сразу после его смерти. Но тот спрятал их в своём собственном гробу, и, возможно, сопроводил сокрытие какими-то наговорами. Потому что тогда поиски потерпели неудачу — иначе не было бы раскопанной могилы и убитого сторожа.

— Допустим. Что нам с того?

— Это сужает круг подозреваемых до цеховых старшин, пан командор.

— Только никак не помогает делу. Мы ведь не можем арестовать разом столько уважаемых пражан, исходя только из подозрений. Представляете, что будет?

— Нам и не нужно, пан командор. И это как раз вторая догадка.

— Ну-ка, ну-ка… — Брунцвик с интересом посмотрел на Максима.

— Мне подумалось: с каких пор мясники вдруг оказались связаны с чёрной магией? Какие-то мелкие обряды, вроде чёток на могиле — это одно. Даже убийство — это ещё не чёрная магия. Но то, что проделали с телом неизвестного на Петршине, совсем другое дело.

— Согласен, — кивнул рыцарь. — Но рука славы ведь была? Или же что-то подобное. И кладбищенский пёс был вместе с мясником в монастыре.

— Именно, пан командор. Чтобы сделать руку славы, нужно обладать определёнными навыками. Или же связями. За здорово живёшь такое в Праге не купить, никому не улыбается оказаться на эшафоте. Что же касается пса — мы сами видели, как его кормили у костёла убитым козлом. Предположу, что мясники просто сделали то, чему их кто-то научил: сбросили в нужное время тушу с колокольни. Может быть, при этом требовалось прочесть какое-то заклинание. Хотя вы сами знаете, что чёрные собаки и без того по ночам появляются на пражских улицах. Так что мясо для них — скорее приманка или подношение.