Книга Мои дорогие привидения, страница 55 – Алексей Котейко

— Дима с Олей сидели за одной партой в школе. Мы все из одного класса, у нас в начальной школе учительница любила рассаживать по алфавиту. Мне место досталось на первой парте первого ряда, я же Акимова, – она тихонько фыркнула. – Ну а после уже все рассаживались, как хотели. И класса с седьмого где-то я сидела только с Димой.

Федя промолчал. Оксана, пройдя некоторое расстояние, вдруг заговорила снова:

— Знаешь, я ведь Ольгу простила. Правда. Не сразу, конечно, мне понадобилось немало времени, но всё-таки. Он ей нравился, и даже саму эту пересадку она восприняла как предательство. К тому же ведь не Ольга ссорила нас перед выпускным – мы сами виноваты. Я виновата. А она всего лишь воспользовалась моментом. Или даже не воспользовалась, и только сделала вид, что воспользовалась.

— Кто она? Русалка? Кикимора? Не знаю, фея там? – спросил Фёдор.

— Ольга? – удивилась Оксана. – Никто. Она человек. Точно как ты.

— Тогда откуда она знает о… – он замялся, подбирая слово повежливее, – коренных жителях?

Русалка снова тихонько фыркнула.

— «Коренных жителях»… Звучит так, будто мы чукчи или карелы. Красиво звучит. Уважительно.

— Рад, что тебе нравится. Так откуда?

— Ольга – сестра Насти.

От такой новости Фёдор споткнулся и едва не растянулся на дороге. Ему пришлось, нелепо вскидывая ноги, пробежать метров пять, пока тело всё-таки не восстановило равновесие. Оксана быстрым шагом догнала парня, и они снова пошли бок о бок.

— Дядька Матвей – брат Настиного отца. Тот лешим был, жили они на кордоне Солнечном. Том, который недалеко от Луговца. Потом мама Насти заболела и умерла, – девушка печально вздохнула. – Тётя Нина, замечательная была женщина. Отец, дядя Вася, горевал три года. Но Настя маленькая, пятый год только пошёл, и хозяйка дому нужна. Женился снова, на тёте Лене. Она из Дубовежа была, но её семья сюда переехала. Не помню уже, откуда именно. В общем, когда Насте было восемь, у них Оля родилась. И в тот же год дядя Вася погиб. Был большой лесной пожар, ну и… – она снова горестно вздохнула.

— Но если погиб отец, то мачехе же должны были отдать Настю?

— Не знаю, сама она отказалась, или наши не дали. Тётя Лена человек специфический, тут любой вариант мог быть. Но в конечном счёте она с кордона в Дубовеж переехала, а через год снова замуж вышла. Олю забрала с собой, Настю отдала дяде Матвею. Тот до сих пор бобылем живёт, но тогда ещё его старушка-мать была жива.

— Так вот почему вы с Настей не ладите, – заметил вполголоса Фёдор.

— Она меня из-за случившегося ненавидит, – подтвердила Оксана. – Тётю Лену Настя никогда так уж нежно не любила, но Оля – это же единокровная сестра. И ведь понимаешь, в чём заковыка: и тётя Нина, и тётя Лена, они обе не из наших. Люди как люди. Но вот Настя родилась кикиморой, а Оля человеком. Загадка природы, как уж там гены сходились и расходились, и почему.

— Может, не в природе дело, а в банальной измене? – осторожно предположил Федя.

— Нет, – категорически заявила русалка. – Такой вариант отпадает, уж ты мне поверь.

— Прямо мексиканские страсти, – пробормотал писатель. Он успел пройти ещё несколько шагов вперёд, когда зазвучавший сзади голос Оксаны дал ему понять, что русалка остановилась:

— Это не страсти, а проза жизни, Фёдор Васильевич. И я своей наелась досыта. Не могу больше. Помоги, пожалуйста. Если ты сумеешь это изменить – я буду, конечно, знать, что такое могло быть. Мы не забываем однажды случившегося. Но пусть. Пусть оно не уйдёт окончательно, всё равно оно станет как страшный сон. Как кошмар, не воплотившийся въявь, а не кошмар наяву. Помоги, прошу! Что хочешь для тебя сделаю!