Книга Мои дорогие привидения, страница 53 – Алексей Котейко

Затем сцена переменилась, словно произошла резкая склейка кадров при монтаже фильма. Семнадцатилетняя Оксана на дубовежском берегу выпрямилась, напряжённо вытянувшись – и влепила своему спутнику пощёчину, звук которой донёсся даже до Фёдора. Паренёк ошалело уставился на нее, затем оттолкнул девушку и сердито зашагал по дороге обратно к городу.

Однако не успел он сделать и десятка шагов, как река поднялась из берегов. Видимо, это произошло совершенно бесшумно, потому что парень обернулся – нехотя, хмурясь и недовольно кривя губы – только на движение головы и губ Оксаны. Похоже, девушка его окликнула. Обернувшись, он выпучил глаза, увидев за её спиной стену воды высотой метров в двадцать. Фёдор судорожно сглотнул: он вдруг вспомнил, что к путешествиям во времени бессмертие не прилагается.

Парень завопил – искажённый крик прозвучал слабенько, отдалённо – и кинулся бежать по дороге, но заколдованная река со скоростью бешеного горного потока ринулась следом и в мгновение ока настигла беглеца. Вода завертела его, вскинула вверх, ещё и ещё, ломая и сокрушая. А в эпицентре водоворота, на совершенно сухом берегу, стояла, скрестив на груди руки, юная русалка и, подняв голову, яростными глазами следила за происходящим.

Никогда ещё Федя не задерживался в прошлом так долго. День уже догорал, лес наполнился вечерними тенями, а они всё продолжали сидеть над оврагом. Несколько раз писателю приходилось прятаться в густых зарослях чуть ниже по склону – например, когда примчался пропылённый зелёный УАЗик, и из него выскочил одетый в камуфляж рослый мужчина с кустистой бородой. Увидев то, что осталось от тела парня, он сперва схватился за голову, а потом, кинувшись к семнадцатилетней Оксане, обнял её и прижал к себе.

Девушка взахлёб рыдала на груди у отца, а тот совершенно растерянным взглядом осматривал место происшествия. С момента ссоры и до того, как появился Христофор Михайлович, прошло около часа, и Фёдор даже заподозрил было, что у многочисленной родни русалки имелись некие собственные средства связи друг с другом. Однако потом парень вспомнил Ивана, приехавшего к Наине Киевне с новостями о заболевшей сестре – и понял, что просто так сложились обстоятельства. Скорее всего, и водяной, и его дочь, и погибший парень были в Дубовеже, а Христофор Михайлович либо заранее условился с Оксаной о том, где её забрать, либо отправился разыскивать девушку целенаправленно.

Дальнейшие события промелькнули невзрачной серой чередой. «Скорая» увезла тело. Милиционеры некоторое время выискивали на берегу следы и расспрашивали Оксану. Потом они уехали, а следом укатил и УАЗик водяного, забравшего дочь. Приезжали ещё какие-то люди – в одном Федя распознал эксперта-криминалиста, поскольку тот повторно и очень тщательно прочесал весь клочок речного берега, и даже упаковал в пакетики какие-то предметы. Кажется, это была пара сигаретных окурков. Другой определённо был репортёром: он быстро сделал несколько снимков берега с разных точек, и тоже отправился восвояси.

«В Дубовеже есть собственная газета?» – удивился писатель.

Всё это время двадцатичетырёхлетняя Оксана продолжала сидеть, уткнув лицо в колени, и только порой её плечи снова начинали вздрагивать от сдавленных рыданий. Иногда этот плачь прорывался стоном раненого животного, но русалка упорно не меняла ни место, ни позу. Наконец, когда сумерки уже совсем окутали лес, девушка медленно поднялась.