Книга Поворот на лето, страница 67 – Алексей Котейко

Впрочем, для Рыжего куда более значимой переменой стала жизнь разом с Хозяином и Хозяйкой. Теперь не приходилось ждать выходных, каждое утро и каждый вечер они с Антоном – а зачастую и втроём – отправлялись в парк у старой крепости, где по аллеям прогуливались другие собачники со своими питомцами. Рыжего вскоре запомнили и с улыбкой встречали продавцы всех ближайших магазинов, куда пёс сопровождал Елену. С такой охраной женщина чувствовала себя куда увереннее и спокойнее, тем более что к лету Рыжий превратился в крепкого рослого кобеля, куда крупнее ретриверов, за которых его прежде принимали.

Он привык к трамваям и с показным спокойствием провожал взглядом грохочущие и позвякивающие вагончики, которые прокатывались по улице перед их домом или спускались под горку мимо парка. Не боялся скрипучего старенького лифта, в котором требовалось закрывать наружную и внутреннюю решётки, прежде чем запустить механизм. С интересом исследовал казематы старой крепости и знакомился с гулявшими в парке собаками.

Единственное, к чему так и не адаптировался Рыжий – это фейерверки. Боязнь салютов обнаружилась у пса в конце июня, когда один из государственных праздников сопровождался не только официальным салютом, но и многочисленными запусками ракет и взрывами петард прямо на улицах. Рыжий, до того равнодушный к грозе с раскатами грома, всевозможным хлопкам, ударам, лязганью и стуку, пришёл в ужас от треска фейерверков. По счастью, происшествие случилось дома, и вплоть до глубокой ночи, когда утихли последние залпы, пёс сжимался в комок на диване между поглаживавшими и успокаивавшими его хозяевами.

Наконец, в первых числах августа все формальности оказались улажены, вещи погружены в машину, ключи от квартиры возвращены домовладельцу. Автомобиль выбрался из лабиринта улиц, взял курс на запад и неспешно покатил в сторону Брода.

Дня через два Рыжий увидел ещё одну границу, и узнал её, потому что этот кусочек пейзажа совсем не изменился. На несколько километров вдоль шоссе тянулись груды щебня и песка, на обочинах стояла брошенная поржавевшая техника, валялись забытые дорожные конусы и переносные ограждения. Кое-где даже сохранились следы работы грейдеров – правда, изрядно замытые водами дождей и тающих снегов.

До войны шоссе из столицы на запад планировалось реконструировать, превратив в соответствующую самым высоким стандартам магистраль. Строительство началось сразу на нескольких участках на подходе к горам, но так и не было закончено, а теперь, в новых реалиях, в приоритете оказались вовсе не быстрые и комфортные поездки из Ключа в Брод.

Однако там, где количество полос успели увеличить, движение стало куда интенсивнее. Пёс попытался продолжить путь по обочине, но гул и грохот автомобилей чересчур пугали, и вскоре Рыжий оставил эту затею. Он свернул в сторону от пылящего и рокочущего шоссе и, пока была возможность, двигался параллельно ему по заросшей травой низине – местами сыроватой, со стоячими лужами затхлой воды.

Затем низина постепенно превратилась в неровный овраг, вынудив бродягу вскарабкаться на дальний от шоссе откос. Там, упрямо цепляясь корнями за рушащийся склон, росли невысокие деревца – не лес, скорее небольшая роща – но пробираться между ними и держать при этом в поле зрения дорогу оказалось трудно. Густой кустарник, втискивавшийся на каждый свободный клочок земли среди деревьев, постоянно вынуждал искать обход, и в конце концов Рыжий сдался.