Книга Сказки старых переулков, страница 91 – Алексей Котейко

Прадед упал в ноябре, когда по низкому серому небу над болотами тянулись стаи возвращавшихся с севера диких уток. Светловолосые люди в тот день были хмурыми и раздражёнными: болотные жители совершили очередной набег, и один из вождей захватчиков погиб в схватке. Упавший менгир раскололся на три неравных части, две из которых люди оставили там же, прорастать мхом на покатом склоне холма, но верхушку – самую маленькую и самую легкую – они облепили, словно муравьи, и унесли с собой.

Тащить гранитный обломок было тяжело, но светловолосые не оставили своей затеи. Несколько дней ушло у них на то, чтобы преодолеть путь через топи, и тогда перед камнем открылась совсем другая земля, с лесистыми холмами и долинами, покрытыми мягкой травой. Недалеко от границы с болотным краем, на высоком, расчищенном от деревьев холме, уже был насыпан курган. Верхушку расколотого менгира подняли на курган и установили у его южного края, а трое светловолосых принялись за новую работу. Они царапали, и царапали, и царапали гранит, и взамен грубых следов, оставленных первыми резчиками, придавшими граням начальную форму, появлялись замысловатые узоры и человеческие фигурки.

Весна сменялась осенью и осень весной, над курганом проплывали в небе дикие утки, и приносили с собой привет от оставшихся на болотах старших братьев и других родичей, а люди, казалось, забыли про камень, который так тщательно покрывали узорами. Курган вождя порос сначала травой, потом молодыми деревцами, а затем над земляной насыпью зашумел и настоящий вековой лес. Гранитная глыба с боками, рисунок на которых от ветров и дождей изрядно поблёк и потёрся, всё так же охраняла южную оконечность кургана, и у её подножия теперь сходились три тропы – с запада, востока и юга.

Именно по южной пришли те, новые. Их стальные доспехи чуть позвякивали на ходу и сверкали под лучами летнего солнца, поскрипывала кожа ремней и слышалась негромкая чужая речь. Люди шли по пять в ряд, ровным уверенным шагом, словно один большой невиданный зверь, и вёл их человек в гребенчатом шлеме. Пока длился короткий привал, предводитель отряда поднялся по склону наверх, к камню, и долго рассматривал узоры на его поверхности – особенно его почему-то заинтересовала одна из фигур, запечатлённых древними резчиками.

Спустя время тот же отряд двигался по той же дороге в обратную сторону, но теперь между воинами в сверкающей стали шагали связанные светловолосые люди. Возле камня, отмечавшего перекрёсток дорог у кургана давным-давно забытого вождя, предводитель в гребенчатом шлеме вновь сделал привал. Когда же отряд продолжил свой путь, пленники – их тела ещё кое-где покрывали остатки синей краски, не смытой потом и кровью из ран – словно муравьи согнулись под тяжестью больших носилок, на которые был водружён обломок древнего менгира.

Новое путешествие его деда оказалось не слишком длинным: едва позади осталась последняя гряда холмов, тянувшихся плавными волнами с севера на юг, отряд вышел на широкий луг, полумесяцем вклинившийся в чащу букового леса. Здесь, на некотором удалении от последних деревьев, возвышался надёжно подогнанный бревно к бревну частокол со сторожевыми башнями. В укреплении кипела жизнь: одни отряды выходили через распахнутые ворота, другие возвращались из патруля, слышалось ржание лошадей и перестук топоров, тянуло дымком от костров и запахами готовящейся пищи. К югу от частокола, под защитой рва и земляной насыпи, теснились друг к другу соломенные и дранковые крыши небольшого поселения.