Книга Свекор. Моя. И точка, страница 22 – Элен Ош

Я поворачиваюсь и медленно иду к своему креслу. Сажусь. Снова чувствую под собой твердую почву. Контроль вернулся ко мне. Полностью и безраздельно.

— Так о чем мы? — говорю я, уже деловым тоном. — Ах да, о наших партнерствах. Не волнуйся, Сергей. Они останутся в силе. Бизнес – это бизнес. А что касается Али… — я делаю небольшую паузу, наслаждаясь его бледным, испуганным лицом. — Она остается со мной. Она счастлива. Она получает то, чего была достойна с самого начала. Ласку. Внимание. Уважение. Все то, чего не дал ей твой никчемный зять, он же мой сын. И тебе, как ее отцу, следовало бы радоваться за нее. А не бросаться в истерику, слушая сплетни обиженной эскортницы, которую я сам же и вышвырнул вон.

Он молча стоит, не в силах вымолвить ни слова. Его планы, его угрозы – все рассыпалось в прах от одного моего намека. Он понимает, что проиграл. Безоговорочно.

— Наш разговор окончен, — констатирую я. — Дверь закрой с той стороны.

Он, как автомат, разворачивается и, не глядя на меня, идет к выходу. Походка его больше не уверенная, а сломленная. Дверь закрывается с тихим щелчком.

Я откидываюсь в кресле. Тишина снова наполняет кабинет, но теперь она другая. Спокойная. Победоносная.

Одна проблема решена. Но я не обольщаюсь. Сергей залижет раны, но не простит. Лина и Макс не успокоятся. Аля… Аля все еще та хрупкая девочка, в глазах которой я вижу и страсть, и страх, и ту самую щемящую надежду.

Война не окончена. Она только начинается. Но я к ней готов. Всегда готов.

Тишина в пентхаусе после ухода Германа на встречу с отцом оглушает. Она не спокойная, а звенящая, налитая свинцом предчувствий. Я хожу по огромной гостиной, как тигрица в клетке, прикасаюсь к холодному стеклу окон, смотрю на город внизу. Мой город. Моя новая, порочная, единственно возможная теперь жизнь.

И моя новая проблема. Папа.

Мысль о том, что он знает, сжимает желудок в тугой, болезненный комок. Для него я всегда была правильной дочерью. Аккуратной, послушной, выгодной партией. А теперь я – позор. Пятно на репутации. Удар по его бизнесу. И он не будет разбираться, счастлива я или нет. Ему плевать.

Внезапно резкий, пронзительный звук режет тишину. Домофон. Сердце замирает, потом начинает колотиться с бешеной скоростью. Курьер? Нет. Я ничего не заказывала.

Подхожу к панели, во рту пересохло. На маленьком экране –лицо моего отца. Суровое, холодное, без тени тепла.

— Аля. Выйди. Спустись. Мне нужно с тобой поговорить, — его голос не терпит возражений. Всегда не терпел.

— Пап… я… — голос срывается.

— Сейчас же. Жду в машине.

Он отключается. Экран гаснет.

Вот и все. Приказ. Как в детстве: «Аля, немедленно в свою комнату»; «Аля, это платье не для тебя»; «Аля, ты выйдешь за Макса Гордеева. Это хорошая партия».

Ноги ватные. Накидываю первое, что попало под руку: тот самый кашемировый кардиган, купленный Германом. Он пахнет им. Дорогим парфюмом и властью. Этот запах сейчас – единственная опора.

Лифт спускается слишком быстро. Выхожу в парадную, и меня будто швыряет из стерильного, безопасного кокона Германа обратно в суровую реальность. За стеклянными дверьми черный Rolls-Royce отца. Шофер открывает мне дверь. Я скольжу внутрь.

Салон пахнет дорогой кожей и его сигарами. Тем же, чем и всегда. Но сейчас этот запах кажется мне удушающим.